May 14th, 2007

маски

Вера Васильева - "Странная миссис Сэвидж" Дж.Патрика в Театре кукол им. С.Образцова, реж. А.Денников

"Странную миссис Сэвидж" всегда ставят как бенефис пожилой актрисы-звезды, и, казалось бы, кроме наличия самой звезды ничего другого обращение к этой неплохой, в чем-то трогательной, но туповатой и плоской, по правде говоря, коммерческой пьеске не предполагает. Однако Денников, который в идеале наверняка хотел бы сыграть заглавную роль сам, по привычке накручивает черт-те чего, от буффонады (жадные родственники, в пьесе все-таки не теряющие человеческого облика, в спектакле образцовского театра выглядят истеричными дегенератами, а после того, как "ведутся" на провокацию мамы насчет того, что ценные бумаги спрятаны в клумбе Белого дома и чучеле ихтиозавра в зоологическом музее, еще и инвалидами с повязками и на костылях, но по-прежнему агрессивными) до рождественской сказки (в финале на заднем плане появляются кукольные барашки, летающий ангелочек и трое волхвов). Но такого рода эклектику можно было бы принять - мешает главный режиссерский ход, традиционный для сегодняшнего кукольного театра, но очень неудачно использованный конкретно в этой постановке: совмещение персонажей-кукол и персонажей-людей. Распределение произведено чисто механически: миссис Сэвидж, ее двух пасынков и падчерицу, врачей и медперсонал психиатрической лечебницы "Тихая обитель" играют артисты (играют, правда, не считая Васильевой и главврача, хуже безголовой деревяшки, но это отдельная проблема), а всех остальных пациентов - куклы. Причем дизайн кукол довольно странный - миссис Пэдди, вечно вырубающая электричество, выглядит ведьма-ведьмой, ну просто Баба-Яга, а пианист Джеффри с воображаемым шрамом на лице - одноглазый, буквально, пол-лица у него - гладкие, как..., а на другой половине - большой красивый глаз с длинными ресницами (с любимым своим персонажем Денников работает сам и как кукловод). Вере Васильевой, конечно, невозможно отказать ни в обаянии, ни в харизме, ни в профессионализме, но почти все первое действие ее героиня производит впечатление по-настоящему невменяемой. В контексте того, что до определенного времени персонажи-куклы общаются только с ней и только с ней говорят голосами актеров-кукловодов, одетых в медицинские халаты, складывается страшная картина: сумасшедшей героине мерещатся куклы-уроды, ведомые сумасшедшими санитарами. Тем более, что белый полотняный занавес, отгораживающий игровое пространство кукол от авансцены, где актеры действуют самостоятельно, становится экраном для "театра теней", на котором разыгрывается совсем уж темное действо - вероятно, воплощенные страхи и бред пациентов. Потом сознание у героини Васильевой (а может, и у самой актрисы) проясняется, и действие продолжается как в нормальной "хорошо сделанной пьесе", пока во втором действии не превращается сначала в "черную" клоунаду (дети миссис Сэвидж скачут по "подиуму" для кукол на костылях с загипсованными ногами и перевязками), а под конец еще и в рождественский "вертеп". По ходу, как тоже непременно бывают у Андрея Денникова, героиня читает стихи, поет дуэтом с режиссером-актером и его одноглазой куклой, а сам Денников еще и играет на рояле. Старомодной пьесе Денников считает нужным придать сегодняшние детали, но ограничивается тем, что у детей миссис Сэвидж изредка звонят мобильники (причем сыну-сенатору звонит сам президент, а тот в сердцах его посылает - ах, как смешно, как ново), да еще Джеффри оказывается жертвой авиатеракта. Спектакль, однако, несмотря на все нелепости в целом неплохо смотрится, благо на сравнения с самой известной и растиражированной телевидением моссоветовской постановкой "Странной миссис Сэвидж" с Верой Марецкой в заглавной роли даже не напрашивается.
маски

Вечер "Встреча поэзии" на Другой сцене "Современника" ("Черешневый лес")

Актеры "Современника", даром что молодняк, читают стихи очень конкретной выборки: от Цветаевой-Гумилева-Мандельштама до Ахмадулиной-Рождественского-Евтушенко-Левитанского, включая Маяковского ("Облако в штанах"), Набокова и Кочеткова ("Баллада о прокуренном вагоне" - та, где "С любимыми не расставайтесь"). При отсутствии внятной концепции это выглядело бы убого и свидетельствовало об ограниченности, но как раз концепция у вечера была, заданная программой фестиваля в целом: "встреча возвращения". Так что подборка оказалось удачной, хронологический срез - точным, а соединение, казалось бы, эстетически несоединимых текстов - уместным и неожиданно интересным. Тут еще важно общее оформление, сценографическое и музыкальное. Можно ведь, оказывается, и обычный (вроде бы) вечер поэзии оформить так, как не каждый спектакль удается. Задействована была подвижная сцена - квартет Алексея Чернакова играл джазовые импровизации в "утопленных" пол трех квадратных нишах, появившись "на поверхности" только в финале, игровое пространство "прорезали" натянутые "струны", а перпендикулярно полу над сценой располагался белый квадрат киноэкрана (сочетание квадратов и линий создавало совершенно определенный настрой, на сто процентов соответствующий духу программы в целом) с видеопроекциями городских пейзажей и мини-фильмов, на удивление неплохо снятых (девушка возвращается домой, молодой человек гуляет по крышам), заполняющих паузы между стихами. Впрочем, джазовые импровизации звучали не только в паузах, но и во время исполнения стихов, в лучшие моменты необыкновенно удачно "попадая" в их мелодику. Актерское исполнение тоже было достойным, лично мне Полина Рашкина и Евгений Павлов понравились больше, а Алексей Климов (он же - режиссер вечера) и Клавдия Коршунова меньше, другие тоже неодинаково, но это мелочи.