March 3rd, 2007

маски

"Английская рулетка, или Миллион по контракту"Эрика Элиса и Роджера Рииса в Театре им.Станиславского

Женщина средних лет (Наталья Павленкова) приводит в свой богатый дом грязного бродягу (Юрий Дуванов) и предлагает ему сыграть роль ее мужа. Якобы муж погиб на отдыхе за три недели до 45-летия, когда он должен был получить завещанный матерью миллион фунтов. Бродяга удивительно похож внешне на покойного, а за неделю, что осталась до 45-летия, отмытый и отчищенный, преображается в него по-настоящему и становится истинным джентельменом. Между героями возникает что-то, близкое к подлинной влюбленности. Главное испытание - вечеринка в честь 45-летия - выдержано блестяще. На следующий день им предстоит получить миллион. И тут начинаются сюрпризы. Сначала, как и полагается в развлекательной пьесе "на двоих", прежние объяснения мотивов героев уступают место новым и новым (вплоть до того, что по одной из версий героини она на самом деле состояла в лесбийской связи с секретаршей мужа). А затем ряженый супруг неожиданно погибает от удара током и на сцене появляется и третий, а именно - "покойный" муж (Константин Дудиков). Действительно очень похожий на своего двойника. Только грубый, озабоченный исключительно собственной корыстью, а главное - не любящий жену. Теперь они могут получить страховку, ради которой и затевали все это представление - байка же о мамином миллионе к 45-летию оказалась липой. Вот только любовь, настоящая, к миллиону не прилагается - ее героиня потеряла.

Пьеса вроде бы неоднократно ставилась раньше (вроде бы лет 15 назад в Театре им. М.Ермоловой под названием "Условия диктует леди" и еще где-то; нынешний вариант названия "Английская рулетка, или Миллион по контракту" - тоже, разумеется, далек от оригинального). Но я ее никогда не видел и не читал - к счастью. Потому что спектакль более-менее интересно смотреть только в том случае, если не знать, что будет дальше и чем все закончится. Иначе и смысла нет.
маски

"История Алоиса" по Г.Майринку в Театре им. С.Образцова, реж. В.Игнатов и М.Литвинова

Истории на самом деле две - параллельно идет рассказ о жизни барана, выросшего среди львов, и льва, воспитанного баранами. Преимущественно в технике театра теней (хотя в ход идут и другие выразительные средства - взять хотя бы плюшевые игрушечные бараньи тушки, перелетающие через экраны и падающие на головы зрителей в сцене "первой охоты Алоиса") на двух экранах, расположенных друг против друга, лев Алоис и барашек Алоис взрослеют, влюбляются, попадают на свою первую охоту (один в качестве охотника, другой, соответственно, жертвы), и в конце концов женятся. Иногда действие переносится в проход между двумя половинами импровизированного зрительного зала, расположенного по другую сторону сцены от стационарных рядов кресел, иногда - на саму сцену, а то и в настоящий, пустой зрительный зал, и даже в фойе, когда вдалеке открывается дверь и оттуда появляется тень настоящей матери Алоиса. За главного героя тоже действую и говорят два молодых актера: за льва - длинноволосый кудрявый брюнет, по мере необходимости забирающий шевелюру в хвостик, за барашка - стриженый блондин. На сцене же играет живой оркестрик, точнее, квартет музыкантов. Музыкальное оформление стилизовано под средневековые баллады, а тексты песенок заимствованы и переработаны из разных источников (выглядит это примерно так: "Прощай же, отчизна, Пенджаб мой, прощай! Отечество славы и доблести край!")

То, что сложную философию Майринка, в основе которой представление о временном и иллюзорном земном существовании как о полном опасностей, искушений и обманов пути к жизни вечной, постановщики свели к басенной морали дедушки Крылова - это обидно, но простительно, хотя при этом "История Алоиса" оказывается более интересной детям, а не взрослым. У спектакля, обладающего массой достоинств (оптические эффекты использованы виртуозно, иногда просто дух захыватывает: как можно было до такого додуматься? ну например, актер отбрасывает на экран тень со спины, а в ней появляется подвижное светлое пятно, как будто персонаж раскрывает рот, когда говорит; или картинки звездного неба; или сцены массового празднества - при том, что исполнителей, а стало быть и "теней", всего четверо), имеется недостаток более очевидный и конкретный, причем осознанный. Зрители на каждой из половин сидят лицом к экрану, расположенному за спинами у другой половины. Но картинки на экранах, при все параллелизме действия, все-таки различаются. И не только тем, что там львы, а тут бараны. К примеру, когда заходит речь о прошлом приемной матери Алоиса, сообщается, что ее старший сын куда-то неожиданно исчез. На "львиной" доле в этот момент появляется в качестве иллюстрации картинка с изображением льва за решеткой клетки зоопарка, на "бараньей" же можно увидеть жареного барашка на вертеле. Казалось бы, ничего не стоило организовать пространстве иначе. Всего-то навсего надо было рассадить зрителей не лицом друг другу, а лицом к сцене, между экранами, а сами экраны повернуть по отношению к сцене не под прямым, а под тупым углом - тогда, при абсолютно том же пространственном решении самого спектакля, публика имела бы возможность одновременно наблюдать две картинки. Такой вариант лежит на поверхности, и то, что режиссеры от него отказались, видимо, говорит в пользу предположения, что такова концепция постановки: каждый видит только один из двух вариантов истории. Но на практике все равно приходится крутить головой - интересно же, что происходит на другой стороне, за спиной. А это ужасно неудобно, шея начинает болеть.
маски

"Королева" реж. Стивен Фрирз

У Сью Таунсенд есть роман "Мы с королевой", где пришедшие к власти в Британии социалисты лишают королевскую семью монаршьих привилегий и выселяют ее в полном составе в один из бедных районов Лондона. Там даже есть эпизод, связанный со смертью королевы-матери (которая на момент выхода романа в свет, в том числе и в русском переводе, еще была жива). У Фрирза до этого дела не доходит, время действия - не гипотетическое будущее, а недавнее прошлое. Условность сюжета и героев в этом случае соблюсти сложнее.

Вряд ли (хотя кто знает?) Морган и Фрирз осознанно держали в памяти цитату из "Бориса Годунова" Пушкина: "Живая власть для черни ненавистна, они любить умеют только мертвых". Впрочем, когда под рукой Шекспир, можно обойтись и без Пушкина. Эпиграф к фильму взят из "Генриха IV" - "Ведь нет покоя голове в венце" - это по смыслу то же, что и "Ох, тяжела ты, шапка Мономаха!" (и Пушкин так уж точно осознанно держал в памяти цитату из Шекспира). Тем не менее "Королева" - название достаточно двусмысленное при всей несложности содержания сценария. Потому что королев в фильме две - живая, Елизавета, и мертвая, Диана. Одна - королева природная, другая - "народная". Одна - королева по закону, другая - "королева сердец". И самое главное - одна живая, а другая мертвая. И обратной стороной любви к мертвой "народной королеве" у народа становится неприязнь и даже ненависть к королеве живой. Первый за 18 лет лейбористский премьер-министр вынужден разыгрывать свою шахматную партию с двумя королевами, склоняя живую переступить через собственные эмоции (чего мертвая при жизни никогда не делала) и почтить погибшую.

Сочувствовать что Елизавете с ее августейшей семейкой, что Диане с ее богатеньким магометанином как рельным людям и нашим современникам в равной степени глупо - в мире миллионы более несчастливых жизней и трагических смертей. Поэтому дистанция, к которой прибегает Фрирз для рассказа о реальных событиях, почти все герои которых не только живы, но и находятся на прежних местах, необходима и неизбежна. А вот если разыграть историю, которая еще у всех на памяти, отчасти как шекспировскую хронику, отчасти как просветительскую сатирическую комедию, а отчасти и как сказку (эпизод, когда Елизавета, выбравшись из заглохшей посреди ручья машины, встречает королевского оленя, увенчанного природой, как короной, роскошными рогами, а впоследствии видит этого оленя убитым - какой-то богатый турист развлекался - и обезглавленным вместе с его "короной") может получиться интересно, и королевская рефлексия не будет раздражать своей очевидной надуманностью.

В фильме действительно много удачных моментов. Некоторые диалоги и отдельные реплики великолепны. Королева-мать, возмущенная тем, что для похорон Дианы будет использован церемониал, разработанный ею для проводов собственного тела в будущем; принц Филипп, зацикленный на охоте и т.д. Про фантастических актеров во главе с Хелен Миррен и говорить нечего. Но при этом даже несмотря на небольшую продолжительность - чуть больше полутора часов - фильм кажется местами нудноватым и монотонным, образ Блэра, несмотря на его условность - чересчур плоским и приторным. И кроме того, сатира в "Королеве" - а это самая сильный и эффектный компонент замысла, с драматизмом дела обстоят хуже - так или иначе отталкивается от факта смерти. Пусть даже это всего лишь смерть любовницы арабского миллиардера. Этой неровностью, "неравномерностью" распределения режиссерского таланта во времени, "Королева" Фрирза не в лучшую сторону отличается от "Миссис Хендерсон представляет":

http://users.livejournal.com/_arlekin_/612471.html?nc=1

Представлялось, что "миссис Виндзор" (как ее там по батюшке?) - персонаж более сложный и трагический, чем героиня Джуди Денч, миссис Хендерсон. Но "сложность" ее складывается чисто механическим образом: нелепости придворного быта - сами по себе, а предполагаемый трагический подтекст - сам по себе, он навязчив, но неубедителен. Вообще в фильме есть тема гораздо более интересная и актуальная, чем трудности монаршьей доли. Диана погибла в результате преследования журналистов. Затем ее антагонистка Елизавета чуть не потеряла доверие народа в результате кампании в прессе, построенной уже на обожествлении Дианы. Каждый свой шаг и Елизавета, и Тони Блэр сверяют с заголовками газет (что характерно - по преимуществу таблоидов), корректируют по утренним передовицам свои планы и высказывания, следят в течение дня за развитием событий, не отходя от телевизора, где один за другим мелькают "лица из народа" со своим мнением, по большей части осуждающим, насчет поведения королевской семьи в связи со смертью арабовой шлюхи. И за несколько дней сопротивление королевы сломлено: похороны Дианы проходят не в частном порядке, чего требовала Елизавета, а на государственном уровне, флаг на Букингемском дворце приспущен в знак траура, а сама Елизавета "идет в народ", читать открытки в память о Диане, среди которых находит и обвинения в свой адрес - но возмущение вынуждена скрывать, чтоб хоть как-то спасти лицо. Зависеть от поданных, когда они толпой идут на штурм королевской резиденции, как это бывало в шекспировские времена - страшно, не не оскорбительно. Зависеть от того, что пишет пресса - совсем другое. Пресса, в первую очередь массовая, т.н. "желтая" - вот настоящая королева, диктующая свою волю и "вниз", народу, и "вверх", главам правительств и царствующих дворов. Диана понимала это очень хорошо, красуясь перед объективами и завоевывая себе дешевую популярность - принц Филипп, наименее обаятельный из "венценосных" персонажей фильма, точно это подмечает, но не желает следовать ее примеру. А все равно приходится.