February 28th, 2007

маски

Том Стоппард "Отражения"

В начале 1980-х, задолго до "Ближе" Марбера и "Полароидных снимков" Равенхилла, Стоппард написал сложную и тонкую историю о противоречиях человеческих взаимоотношений, в конструкции которой действующие лица меняются местами и функциями. Причем в отличие от героев Марбера и Равенхила, персонажи Стоппарда, как это часто у него бывает - люди искусства, а именно - театра. Двенадцать сцен. Некоторые из них воспроизводят пьесы, составляющие как бы второй сюжетный план. Таких пьес три - классическая елизаветинская драма Форда "Когда б она блудницей не была" и две пьесы героев "Отражения": "Карточный домик" профессионального драматурга Генри и "идейная" драма заключенного-"пацифиста" Броуди. Первый же план построен на семейных отношениях двух основных пар: Макса с Анни и Генри с Шарлоттой. Первая сцена - любовный эпизод Макса с Шарлоттой, который, как выясняется во второй сцене, был частью пьесы Генри, а Макс и Шарлотта - актеры, исполнявшие в его пьесе "Карточный домик" главные роли. (Аллюзия на "Кукольный дом" Ибсена очевидна, кроме того, Ибсен упоминается и в диалогах героев в последующих сценах). Но вот роман Генри и Анни - настоящий, не придуманный. Однако позже, когда Анни и Генри уже женаты, у Анни возникает роман с актером Билли, с которым вместе она играет в пьесе своего подопечного Броуди. С Броуди она познакомилась в поезде. Тот якобы из чувства протеста против "милитаризации капиталистического общества" сжег памятный венок у монумента погибшим воинам и получил за это срок, а в заключении написал "высокоидейную", но бездарную пьесу. По просьбе Анни Генри переписал пьесу так, что ее смогли поставить на телевидении, а Броуди выпустили досрочно. В образе Броуди Стоппард, сам в молодости прошедший через искушение "левачеством" выражает все свое презрение к западным "левакам" еще более открыто, чем в "День и ночь". Броуди бездарен, глуп, нагл и неблагодарен, он даже после своего освобождения и постановки пьесы считает, что пьесу его изуродовали интеллигенты и профессионалы от искусства, а выпустили из тюрьмы его сами милитаристы, поскольку все деньги они потратили на вооружение и на содержание заключенных уже не осталось. Анни разочарована в Броуди. Генри готов ей все простить.
Генри - персонаж, видимо, автобиографический для Стоппарда - самый симпатичный и наиболее вызывающий сочувствие герой "Отражений", которые, при всех свойственных Стоппарду экспериментальных изысках и психологических нюансах, представляют собой серьезные, честные и откровенные размышления о природе любви и человеческой близости (что также роднит эту пьесу Стоппарда с более простыми по содержанию и примитивными по форме драмами Марбера). Предела исповедальности Стоппард достигает в диалогах Генри с дочерью, 17-летней Дебби. Она уже человек другого поколения, для нее (с точки зрения Генри и, соответственно, самого Стоппарда), диалектика физической и психической близости не представляет проблемы. Для автора же и его альтер эго это - важнейший вопрос пьесы (через него он рассматривает и такие категории, как верность и измена). Для Стоппарда банальность, что секс - высшее выражение человеческой близости, взаимного познания друг друга, и потому физическая неверность не может быть просто так списана со счетов, остается основопологающим представлением о природе взаимоотношений.
маски

"Сочувствие господину Месть" в "35 мм", реж. Чхан-Ук Пак

У глухонемого работяги есть сестра, которой требуется пересадка почки. И есть подружка, экстремистка марксистского толка. Когда героя увольняют, подружка предлагает раздобыть денег на операцию сестры, похитив дочь владельца фабрики, откуда его выгнали. Но похищенную девочку убивает окрестный маньяк-даун. Тогда безутешный отец, которому время от времени является призрак убитой дочери, решает убить ее похитителей. Находит и убивает. В общем, все умерли, в том числе папа-мститель - его убители соратники убитой им экстремистки. И не только главные герои отправляются на тот свет в долгих мучениях, но еще и банда, спекулировавшая нелегально добытыми органами для имплантации. Всем вспарывают животы, втыкают отвертки в сонные артерии, подрезают сухожилия, и расчленяют, расчленяют - собственно, это и составляет основное содержание фильма, а сюжет в нем присутствует только для отвода глаз, потому что когда режиссеру хочется лишний раз кого-нибудь расчленить, а живых героев под рукой не оказывается, в кадре появляется невесть откуда незнамо кто и сам себе вспарывает брюхо. А уж как медленно и плавно скользит по животу детского трупика ланцет патологоанатома - картина маслом. Чтобы эффектнее оттенить фонтаны крови и кучки потрохов, вываливающихся из рваных ран, режиссер прибегает к иронии. Юмор у него того же сорта, что и понятия о прекрасном. Например, в фильме есть чудесный эпизод, когда умирающая сестра героя корчится на полу от боли и стонет, а за тонкой стеной, прислушиваясь и принимая эти звуки за стоны совсем другого рода, мастурбируют, поддерживая друг друга за плечи, четыре парня.

Это только то, что я сумел уловить, потому что когда в азиатских больше трех основных персонажей, я в них путаюсь и вскоре теряю нить сюжета. Но знаю точно: если бы подобный фильм снял какой-нибудь европейский мэтр, никому бы и в голову не пришло сказать что-то кроме: фу, ну что за дерьмо, режиссеру лечиться надо. А про корейское дерьмо только и слышно: феерично, необыкновенно, смело, сногсшибательно! Для "Сочувствия господину Месть", правда, делают поправку: ну, все-таки это не "Олдбой", вот то был шедевр. Хотя я еще когда смотрел "Олдбоя" того же режиссера три года назад на премьере в рамках ММКФ, никак не мог взять толк, что же выдающегося можно найти в этой нудной претенциозной чернушной галиматье.
маски

"Скандальный дневник" В "35 мм", реж. Ричард Эйр

Что может быть отвратительнее старого пидараса? Только старая лесбиянка. Надо отдать должное и сценаристу Патрику Марберу, так и не получившему "Оскара" (как драматурга я его не очень люблю, но тут он поработал на совесть), и режиссеру - несмотря на сочувствие, которое Джуди Денч со всем своим огромным талантам вкладывает в роль Барбары, в целом фильм к ее героине безжалостен. В отличие от пошлой и тупой "Горбатой горы", "Скандальный дневник", как фильм по-настоящему тонкий и глубокий, избегает сюсюкания по поводу: ах, несчастненькая лесбияночка, до чего же она одинока, как ей тяжело, ее можно понять. Понять можно в первую очередь то, что героиня Джуди Денч - настоящее чудовище. Как только в школе, где 59-летняя Барбара преподает историю, появляется новая учительница Шеба (Кейт Бланшетт), Барбара сразу берет ее в оборот. Тайный роман сравнительно молодой, но замужней преподавательницы, матери двоих детей-подростков (один из них, 12-летний сын Шебы, страдает синдромом дауна), с 15-летним учеником Стивеном, о котором становится известно Барбаре, поначалу заставляет ее ревновать. Но опытная и циничная старая сука умело пользуется ситуацией: в обмен на обещание держать все втайне она "прикармливает" избранную "жертву" в расчете на то, что чем слабее станет ее связь с немолодым мужем и детьми, тем проще будет завлечь ее в сети. Однако любовь женщины к 15-летнему мальчику (кстати, очень миленькому, хоть и слегка прыщавому) естественным образом берет верх над притязаниями 59-летней бабки. А когда Шеба отказывается пожертвовать присутствием на спектакле больного сына ради того, чтобы хоронить вместе со своей "старшей подругой" ее любимую кошечку, тогда в отместку, самым подлым образом, через посредничество одного из учителей, также влюбленных в Шебу, Барбара делает ее роман со Стивеном достоянием гласности. И почти добивается своего: уволенная с работы, изгнанная из дома мужем, находящаяся под судом и угрозой тюрьмы героиня Бланшетт находит приют в доме Барбары - а той только того и надо. Ради перспективы совместной жизни с ней Барбара даже готова пожертвовать собственным местом в школе - тем более, что всплывает ее история с другой бывшей преподавательницей, Дженифер, которую Барбара домогалась, прежде чем появилась Шеба. Когда Дженифер собралась замуж, Барбара послала ее жениху похоронный венок, и Дженифер пришлось отбиваться от лесбийских притязаний через суд. Теперь Барбара почти уже добилась своего, если бы не ее дневник, в который она методична записывала собственные поступки и планы. Обнаружив его, героиня Бланшетт узнала и о том, кто ее предал, и о планах Барбары по разлучению ее с мужем и детьми, и о своих "предшественницах", на которых у старой лесбиянки в свое время были похожие виды. Но Барбару не пугает даже то, что из-за нее женщина, на любовь которой она претендует, по ее милости может получить два года тюрьмы за совращение малолетних, она говорит: "Ничего, время пролетит быстро, а я каждую неделю буду носить тебе передачи". Такое положение дел женщину не устраивает - она возвращается к мужу, готовому простить ей роман с мальчиком, чтобы спасти от худшего. Но от десяти месяцев тюрьмы ее это все-таки не спасает.

Две выдающиеся актрисы очень достоверно (прожив в свое время несколько месяцев в одной комнате с парой лесбиянок, да и впоследствии постоянно сталкиваясь по жизни с этими гадкими тварями, подтверждаю это на личном опыте) воплотили два типа, потеницально связанных лесбийскими отношениями. Очень часто в подобной паре одна из сторон - жертва, личными проблемами, бытовой неустроенностью илит одиночеством которой воспользовалась другая сторона. Утратив контроль над героиней Бланшетт, героиня Денч не успокаивается. У нее на горизонте - новая жертва, еще одна молодая женщина, никакая не лесбиянка, просто одинокая, неустроенная и без друзей. Сила этого фильма еще и в том, что повествование ведется от лица самой Барбары. Тем эффектнее саморазоблачение.
маски

"Ханума" реж. Р.Манукян

Взяться за "Хануму" - это и вообще очень смело. Но все-таки не из ряда вон. Лет десять назад пьеса шла в Театре Армии (на малой сцене), но там князя играл Владимир Зельдин, а при его возрасте и статусе, каков бы ни был общий художественный результат (сказать по правде - ниже среднего), спектакль все равно смотрелся по-своему трогательно, к тому же та постановка не претендовала ни на что большее, чем "студийный" проект, поскольку, не считая Зельдина, все остальные участники были не то студенты, не то студийцы какие-то. Антрепризная "Ханума" делает ставку на узнаваемость большинства актеров, находящихся на сцене. И смело вдвойне при этом пользоваться не только хрестоматийно известным благодаря легендарной, записанной на пленку и растиражированной ТВ постановкой БДТ, текстом Рацера и Константинова, но заимствовать из спектакля Товстоногова еще и музыку, и даже в художественном оформлении - сценографии, костюмах и т.д., вплоть до многих моментов пластического рисунка актерских работ - в целом пользоваться уже найденным когда-то гениальным решением, а если выходить за его рамки - то через пошловатые эстрадно-капустные приколы. И это при том, что звездные исполнители (пока) нетвердо знают текст и путают слова! Поют же и вовсе под фонограмму, точнее, и не пытаются особо петь, а просто совершенно спокойно открывают рот под давно и хорошо известные куплеты (на пленке - голоса участников спектакля, а не запись БДТ, но еще неизвестно, что было бы лучше, а что хуже; пока складывается впечатление, что хуже так, как сейчас, а сделай режиссер по-другому, используй в качестве фонограммы аудиоматериалы с голосами спектакля БДТ - вероятно, показалось бы, что это совсем уж безбожно).

Конечно, оценка зависит от подхода: в новой "Хануме" можно увидеть неумелую эскплуатацию раскрученного "бренда", а можно и ироничную игру с утраченными театральными стилями, или просто непритязательный капустник "на заданную тему". "Дуэт" главных антагонисток - Ханумы и Кабато - вышел по-своему ярким, хотя Юлия Рутберг играет Кабато нарочито грубо, делает ее законченной идиоткой, нескладной, с резкими движениями и без понятия о собственных поступках; а Ханума Роксаны Бабаян, бесспорно, обаятельная, не всегда достаточно эмоциональна. Но на общем фоне они обе все-таки выделяются выгодно. Князь Понтиашвили - Михаил Державин, купец Микич Котрянц - Сергей Рубеко, и особенно Акоп - Дмитрий Харатьян - выглядят как случайно забежавшие на сцену поиграть "звезды", ролей, персонажей, образов в полном смысле слова просто нет. Максим Коновалов-Тимотэ - и тот адекватнее. Сона-Арнгольц мила, молода и большего от нее режиссер явно не требовал. Людмила Чурсина в роли сестры князя как будто что-то пытается изобразить, чтобы не стыдно было за "бренд", но тоже как-то вяло и не слишком убедительно. Неизбежный для любого развлекательного зрелища элемент транс-шоу отыгрывается за счет многострадальной протеже Ханумы - Гулико Махнадзе. Персонаж по пьесе внесценический, она в спектакле появляется в виде переодетого в подвенечного платье парня из числа "кинто" (кстати, местные кинто - особая история, трое из четыре парней - либо настоящие кавказцы, либо удачно загримированные, а четвертый - белобрысый ярко выраженный славянин, которому, прощаясь в бане перед "самоубийством", князь-Державин по-капустному так говорит: "И тебе, Костик, до свиданья"). В приеме с переодеванием можно было бы, пожалуй, углядеть мифопоэтические аллюзии, если бы уровень режиссерской работы хоть сколько-нибудь располагал к такого рода гипотезам. Но вот то, что сделали с бабушкой Соны, превратив ее в нелепую полуживую куклу - это не имеющая оправдания пошлятина.