January 5th, 2007

маски

"Входит свободный человек" Т.Стоппарда в Театре "У Никитских ворот", реж. Г.Товстоногов-мл.

Товстоногов-внук довольно точно следует за автором. Дает своей режиссерской фантазии свободу в мелких деталях (вроде того, что в пьесе Райли записывает сумму одолженных у дочери денег в книжку, а в спектакле - мелом на грифельной доске), а в главном не отступает от первоисточника. И подзаголовок "романтическая комедия", которого у Стоппарда нет, спектаклю, как и пьесе, очень подходит. Райли - изобретатель никчемных и ничего не стоящих вещей, человек не от мира сего, живущий на деньги, что зарабатывает в магазине продавщица-дочь и не желающий даже получать пособие по безработице - фигура в самом деле романтическая. Юрий Голубцов в роли Райли (так же как и в роли Беранже в "Носорогах" Ионеско) демонстрирует романтизм в его советско-интеллигентском понимании: герой неряшливо одет, непричесан, любит выпить, он уютно юродив и склонен к эпилепсии, а главное - не способен зарабатывать деньги и кормить семью, годен только на измышление безумных прожектов (открывалки для бутылок, которой нельзя открыть ни одну бутылку, конверт с клеем снаружи и внутри якобы для двукратного использования, системы "комнатного дождя", затапливающего квартиру и т.п.) Примерно таким же, может, чуть-чуть менее приземленным, он написан и у Стоппарда. Вроде бы подобное уважение к пьесе должно расценивать как достоинство режиссуры. На самом деле пьесу, написанную, что по своему символично, в 1968-м, не мешало бы переосмыслить по сути, по крайней мере, взглянуть на ее героя чуть со стороны и даже сверху. Задуматься, чего стоит свобода Райли, и почему за свободу одного должны расплачиваться другие (жена, дочь), и насколько он свободен, насколько вообще свободен человек, приговоренный к своей судьбе, своему образу жизни, своему характеру (это касается не только Райли, но и его дочери Линды - как папаша неудачлив в своих изобретательских начинаниях, так и дочка несчастлива в своих попытках наладить личную жизнь, каждый новый ухажер оказывается проходимцем похлеще предыдущего), и если так называемая свобода - просто фикция, стоит ли она чужих страданий... Не то что в спектакле ничего такого нет - но не больше, чем в пьесе. А учитывая приблизительность, а то и просто любительский уровень актерских работ (полноценные роли, помимо Голубцова-Райли - разве что Линда-Кира Транская и Харри-Денис Юченков, которого я прекрасно помню еще ведущим актером ульяновской драмы, ныне подвизающемся на вторых ролях - зато в Москве), спектакль получается если не провальный, то посредственный. Впрочем, по сравнению с товстоноговской "Пышкой" в МХТ его "Свободный человек" по крайней мере - смотрибельное зрелище. Но и тут неизвестно чьей заслуги больше - режиссера или лучшего из ныне живущих драматургов.
маски

"Раба любви. Елена Соловей" на Первом

По словам Адабашьяна, в финале "Рабы любви" Соловей поначалу, в соответствии со сценарием, говорила: "Господа, это ошибка!" И только по требованию цензуры реплику заменили на знаменитое "Господа, вы звери!" - если так, остается сказать за это отдельное спасибо советской цензуре (помимо того, что начинание Рустама Хамдамова передали Никите Михалкову). Потому что без фразы "Господа, вы звери!" фильма бы не было точно так же, как без Камбуровой, Артемьева, самого Адабашьяна, Михалкова и Соловей.

Но в документальном фильме, посвященном "Рабе любви", слова "Господа, это ошибка" упомянуты не просто как забавный факт; кадр, в котором Соловей губами артикулирует именно исходную фразу, про "ошибку", а не ту, что прозвучала в результате в картине, стал точкой отсчета для внутреннего сюжета истории. Соловей, Нахапетов и Кончаловский уехали в Америку - Кончаловский в итоге практически вернулся, Нахапетов тоже, к тому же мало чего добившись, Соловей превратилась в американскую домохозяйку, обрюзгшую, оплывшую и только отчасти по интонациям узнаваемую (узнаваема в ней сейчас не столько даже Ольга Вознесенская из "Рабы любви", сколько комично-манерные ее героини второго плана). Константин Григорьев, исполнитель роли белогвардейского контрразведчика, наоборот, никуда не уезжал, но стал после пьяной драки инвалидом, потерял память и разум, впал в нищету.

С самим по себе выводом авторов документального фильма можно, вероятно, спорить, и самим героям, в конце концов, виднее, правильные решения они принимали в своей жизни или нет. Но с точки зрения "документального" мифотворчества поставленная задача - подать решения героев фильма как трагически ошибочные - решена безупречно, на уровне самой "Рабы любви".