December 28th, 2006

маски

Иосиф Кобзон в "На ночь глядя"

У Бермана и Жандарева - стройная схема общения с героем: елейные интонации и придыхания плюс слова об интеллигентном и возвышенном в соединении со всей той желтизной, которую ведущим по-быстрому удалось накопать в интернете, и "интеллигентные" шутки типа вопроса Бермана Кобзону:
- Кому на Руси жить хорошо, Иосиф Давыдович?

Когда герой умнее ведущих, как в случае с Кобзоном, это дает неплохой результат. Но запикав "говно" (Кобзон цитировал газету "Жизнь", которая, в свою очередь, якобы цитировала Пугачеву, оценивающую выступление Кобзона на юбилее Баскова), редакторы "На ночь глядя" теперь должны подумать, как вернуть программе хотя бы видимость прямого эфира.
маски

"Самое важное" ("Венерин волос" М.Шишкина) в "Мастерской Петра Фоменко", реж. Е.Каменькович

Трава-мурава и разговоры о пустяках - вот, оказывается, что самое важное в жизни. Ради такого вывода испытывать зрителя четырехчасовым спектаклем не стоило бы, если бы в нем не было ничего другого. Но в нем разного другого - даже с перебором. Достаточно просто организованная сценография: основные предметы - две статуи "под древних греков", разъемный - из четырех красных квадратов - задник, который, раздвигаясь, превращается в швейцарский флаг, экран для видеопроекций прямо над ним (помимо видов Швейцарии, на него выводятся титры в тех эпизодах, где персонажи общаются на немецком), и странный предмет мебели - красная двойная кушетка, оборачивающаяся хоть столом, хоть кроватью, а то и каруселью. Точно так же актеры перевоплощаются из одного персонажа в другого, успевая за время действия сменить несколько ипостасей. Прием, в "Мастерской Фоменко" отработанный многократно, (жанр "Самого важного", обозначенный как "этюды и импровизации", с тем же успехом применим и к "Египетским ночам", и к другим спектаклям) здесь, однако, вырастает непосредественно из текста Шишкина, в котором Януш Корчак отождествляется с Лаокооном, а королевство сказочного Матиуша - с античностью, описанной Ксенофонтом. Сюжет тоже развивается в двух временных планах. В наши дни Толмач - русский, живущий в Швейцарии - днями работает переводчиком в департаменте по делам иммигрантов (или что-то в этом роде), а в свободное время для души пишет роман, составляющий вторую сюжетную линию. Она начинается в первые годы 20 века в Ростове, где живет в приличной интеллигентной семье девочка Изабелла, и, проходя через события мировой истории (война, революция) и личной жизни героини (первые влюбленности, смерть жениха на войне, артистическая карьера, замужество за антрепренером-евреем, очень успешным в советские годы, измены мужа и собственные, потери и возвращение голоса), в конце концов сливается с первой, поскольку в Изабелле обнаруживается сходство с женщинами главного героя-повествователя (его играет Иван Верховых), в которых, в свою очередь, отразились мифы разных народов мира (у героинь и имена соответствующие - Изольда, Царевна-Лягушка и т.п.). Помимо сюжета, два плана связаны еще и разветвленной системой лейтмотивов самого разного порядка, которые можно распутывать, как комок шерсти, до бесконечности и начиная с любого места. Например, образ учительницы на пенсии: одна из героинь воспоминаний Толмача - Гальпетрат (Ксения Кутепова), учительница ботаники Галина Петровна, вечно сморкающаяся гнусавая тетенька в очках и вязаной шапке, влюбленная в классическое искусство и проповедующая, в духе советской школы, отсутствие бога и загробной жизни; мать одного из претендентов на убежище в Швейцарии - тоже учительница на пенсии. И когда он об этом упоминает, а Толмач переводит, сотрудница конторы говорит, что и ее мать - учительница на пенсии, и вздыхает: как же несправедливо устроен мир. Одна из главных тем - поиск рая. Таким раем, потерянным, может показаться утраченное прошлое. В современном мире воплощением рая становится Швейцария, а Толмач и его коллеги - привратниками, опрашивающими входящих, достаточно ли они страдали в "прошлой" жизни, чтобы войти в этот земной швейцарский рай.