December 24th, 2006

маски

Татьяна Тарасова в "Сто вопросов к взрослому"

Надо же - во второй программе подряд героиня озвучивает суммы материального вознаграждения своего труда. Если верить Татьяне Анатольевна, она за час тренерской работы получает 150 долларов. Но верить необязательно, уже одно то, что она не ограничилась общими словами, а назвала конкретную цифру, вызывает едва ли не большее уважение, чем все ее спортивные (и телевизионные теперь уже) заслуги. А вообще про таких, как Тарасова, шолоховский герой говорил: "сурьезная бабочка".
маски

"Гадкий утенок и я" реж. Микаэль Хегнер, Карстен Кийлерик

После омерзительно тупого "Делай ноги" этот "Гадкий утенок" - просто именины сердца, хотя, если вдуматься, мультик тоже на любителя. Непонятно, как у авторов хватило совести написать в титрах "по сказке Ганса Кристиана Андерсена" - с таким же успехом они могли сослаться на "Серую шейку" Мамина-Сибиряка (в мультике некрасивый птенец-подросток влюбляется в уточку со сломанным крылом, которая не смогла улететь со своей стаей). Неожиданностей вообще много. Например, эпизод, где крысы пытают ни в чем не повинного червяка, растягивая его на импровизированной травяной дыбе. Не говоря уже о ярмарочном коте-шизофренике, страдающем раздвоением личности: он уверен, что одна из его лап - это крыса, и потому он сам - кузен главного героя. Если по порядку - крыс Рацио пытается продвигать свое шоу с участием артиста-червяка. Но червяк спросом у публики не пользуется, да еще все время капризничает. В расчете на поправку положения они отправляются на ярмарку. Но Рацио преследует его брошеная невеста-крыса и ее тупые братья. Спасаясь, крыс натыкается на чье-то гнездо и вместе с чужим яйцом оказывается на скотном дворе, где пытается убедить кур и уток, будто он и есть папа того яйца. Из яйца тем временем вылупляется странный птенец, в котором птичий двор не без труда признает утенка, хотя на самом деле он мало похож на утку, да и вообще ни на кого не похож - просто комок перьев с грустными глазками (но чрезвычайно обаятельный). Крыс спит и видит, как бы избавится от "сыночка", пока не выясняется, что уродец своим танцем может заставить хохотать даже самую стервозную курицу - и тогда Рацио делает на него свою антрепренерскую ставку. Далее - ярмарка, кузен-кот (тот, что с раздвоением личности), крыса-невеста и ее братья, а птенец, уже подросток, встречает по дороге свою первую любовь, и много забавных деталей. При всем своеобразии мультик совершенно прелестный и неожиданно остроумный. А еще, в отличие от "Делай ноги", без потуг на экологическое проповедничество, хотя (но надо сделать скидку для скандинавской копродукции) не лишен идей межвидовой толерантности.
маски

"Мадам Бовари" по Г.Флоберу в Театре им. А.Пушкина, реж. А.Сигалова

Из всех театральных воплощений текстов Андрея Платонова козаковский "Джан" с участием Сигаловой (а я видел много разного Платонова - от Додина до, прости Господи, Еремина) мне до сих пор кажется самым адекватным:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/226479.html?nc=6

Но "Джан" сочинялся с расчетом на крошечные размеры филиала, а по поводу "Мадам Бовари", которую Сигалова как режиссер делала в одиночку, к тому же на основной сцене, и у меня были опасения, что дело кончится "реализьмом" и актеры в бытовых декорациях станут по ролям читать диалоги героев романа. Когда открылся занавес и я увидел молодых парней и девушек (половина участников спектакля - студенты) с выбеленными лицами, в париках и, вне зависимости от пола, в кринолинах, у меня отлегло от сердца, хотя я еще не понимал, что к чему. Я и дальше не все понял. Например, откуда вдруг в эпизоде ярмарки, когда Родольф объясняется с Эммой, возникает китайский карнавал и массовка носится по сцене с фонариками, веерами и длинниющим, все как положено, "золотым драконом" - возможно, Сигаловой понадобилось яркое цветовое пятно на черно-белом общем фоне спектакля, чтобы показать вспышку страсти, но возможны и другие ассоциации. Это не так важно, как то, что Сигалова не иллюстрирует прозу Флобера и не пересказывает его сюжет, а фантазирует на тему. Правда, для "фантазий" в постановке все же слишком много текста. Кто не знает, что происходит в романе Флобера, из спектакля все равно ни черта не поймет, а количества текста подавляет, загромождает, замедляет действие (особенно такие совсем уж неуместные куски, как история с неудачной попыткой хирургической операции над искривленной стопой), в котором самыми интересными и содержательно внятными фрагментами в итоге все равно оказываются те, в которых нет ни единого слова. Парики и маски, кстати - это тоже важная составляющая спектакля, лейтмотивом которого становится опера и вообще музыка. В начале спектакля мы наблюдаем за любительской репетицией, второй акт начинается с эпизода в оперном театре, а среди черных предметов мебели среди белых стен вращающейся "6-комнатной" декорации ("хай-тек под ключ") выделяются, тоже черные, виолончель (Эмма к своему второму любовнику ездит под предлогом уроков игры на виолончели) и арфа, а черные футляры от музыкальных инструментов, обитые изнутри красным бархатом, в раскрытом виде напоминают гробы (к сожалению, эта интересная художественная находка не отыгрывается режиссером в полной мере).

Впрочем, помимо бестолковой суетливости и многословия у спектакля есть более серьезный недостаток. Уже привычно, что студенты вчерашние и сегодняшние играют лучше, чем заслуженные и народные артисты. Но в "Мадам Бовари" студенческие работы все-таки еще очень сырые, да и не только студенческие. В спектакли практически нет главной героини. От Александры Урсуляк - Джульетты и Кабирии - в роли Эммы Бовари можно было ожидать много большего. Ее Эмма - и не туповатая дамочка, возомнившая себя роковой героиней, и не романтическая натура, задыхающаяся в душном провинциальном городке (собственно, в условно-абстрактном художественном решении спектакля и речи нет о таких вещах), а вообще непонятно кто. И с чего она кидается от одного мужика к другому - непонятно. Да еще при таком муже - Шарль в исполнении Александра Матросова, конечно, не красавец (хотя и Леон-студент Игорь Теплов, и тем более крупнокалиберный Родольф Андрея Сухова - тоже, прямо скажем, не секс-символы), зато простодушный и по-своему благородный доктор-работяга, достойный если не любви, то по меньшей мере уважения. Собственно говоря, полноценная актерская работа в спектакле одна - это Жюстен Владимира Жеребцова, выполняющий главным образом функцию "авторского голоса", да и ту можно считать удачей постольку, поскольку она хотя бы соответствует режиссерскому замыслу, хотя само режиссерское решение этого сквозного персонажа, работающего, в отличие от остальных, с микрофоном, очень сомнительно - он слишком много двигается, кричит и вообще ведет себя гораздо более активно, чем следовало бы стороннему наблюдателю за чужими трагедиями. Но все-таки Жеребцов - отличный молодой актер, и в "Мадам Бовари" он лучше всех, надо бы посмотреть его в "Ромео и Джульетте" (я-то на премьере в феврале 2002-го видел еще Лазарева).
маски

Одри Хепберн в "Забавной мордашке" Стенли Донена (1957)

играет продавщицу нью-йоркского книжного магазина, повернутую на современной французской философии и случайно попадающую в мир гламура, став фотомоделью и лицом крупного глянцевого журнала. Сначала это всего лишь возможность попасть в Париж и познакомиться с любимым философом, основателем школы "эмпатикализма" (учения, проповедующего "оригинальную" мысль, что для понимания другого человека надо поставить себя на его место), но по ходу дела работа модели ее увлекает, она влюбляется в фотографа (его играет уже далеко не юный Фред Астер), а выдающийся французский философ оказывается похотливым козлом, и их интеллектуальная встреча заканчивается тем, что молодая американская интеллектуалка бьет его гипсовой статуэткой по башке и сломя голову бежит обратно на подиум. И когда она в под занавес дефиле выходит вся в слезах в свадебном платье - это прекрасно в любых системах ценностных координат.

Ведь как интересно получается: долгое время для поп-культуры было нормой представление о гармонии сексуальной и интеллектуальной привлекательности, когда одно не существует без другого. А потом в какой-то момент (вероятно, начиная с конца 60-х, но чем дальше, тем больше) литература и кино впали в ересь псевдоинтеллектуального антигламура и внешнее непримиримо противопоставили внутреннему, глянцевую обертку - содержательному наполнению. Хотя, собственно, сама Одри Хепберн воплощает ту самую гармонию - модельная внешность и фантастическая способность к актерскому перевоплощению, умение в каждой роли быть глубокой, абсолютно новой и непохожей на все остальные собственные образы: продавщица, принцесса, проститутка, монахиня, авантюристка или жертва чужих авантюр и т.д и т.д. Да и сам фильм "Забавная мордашка" - непритязательный, вроде бы, "гламурный" голливудский мюзикл, и одновременно - злющая интеллектуальная сатира на мирок французской "левой" интеллигенции 1950-х. А стервозная главная редакторша и ее фотограф (дальние прародители героев "Дьявол носит "Прада") оказываются стихийными сторонниками т.н. "эмпатикализма" в куда большей степени, чем его французский основатель-теоретик (она ему - про "эмпатикализм", а он ей все больше про бархатные губки). Во всяком случае, они оказываются способны поставить себя на место огламуренной продавщицы из книжного. Да и вообще - разве не отполированная до глянцевого блеска философская мысль не более страшная тоска, чем самая тупая гламурная пустышка? (Другое дело, что Оксана Робски - совсем не Одри Хепберн, во всех отношениях. Но это уже частный случай). А вот того умника, который додумался на песни Гершвина накладывать закадровый перевод, надо отправить на перевоспитание подальше от мира глянцевых журналов. Позавчера в "Восьми женщинах" музыкальные номера, по крайней мере, шли с субтитрами.
маски

"Кавалеры" ("Хитроумная вдова" К.Гольдони) в Театре им. Моссовета, реж. Ю.Еремин

Еремин собрал все штампы, все банальности, все лежащие на поверхности второсортные приколы, какие только можно найти без усилий - и просто вывалил их на сцену без всякой системы. Театральная мода диктует: все катаются на коньках, от героев "Пяти вечеров" Володина у Огарева в "Современнике" до семейки Оргона в ленкомовском "Тартюфе" Мирзоева. Еремин, которому за бедностью собственной фантазии ничего не остается иного, как ориентироваться на мейнстрим, тоже выгнал героев Гольдони на лед. Оно конечно, герои эти не совсем из пьесы Гольдони - это Италия эпохи диско, потому что на руку вдовы Розалинду претендуют американец в ковбойской шляпе, с прической под Элвиса в штанах цвета хаки и в компании слуги с банджо, испанец с гитарой и серенадами, напомаженный француз с завивкой и без денег, обжирающийся лягушками, и бессеребренник-итальянец, искренне влюбленный во вдову. В эту концепцию не очень вписывается старичок Ломбарди - он тоже итальянец, к тому же брат покойного мужа героини. Есть еще ведущий, он же слуга Сильвио, который комментирует происходящее в микрофон и устраивает вместо дуэли итальянца с американцем любительский боксерский матч. Что к чему в этой интриге, при желании понять еще можно. Но совершенно необъяснимо, откуда вдруг взялся этот каток и почему все первое действие (включая и сцены, где герои едят), происходит на льду. Чукча из анекдота садился за стол, не снимая лыж. Персонажи "Кавалеров" точно так же не снимают коньков, пока лед не растает. А тает он только во втором действии, когда почему-то вдруг волей режиссера наступает весна. До этого на сцене - выгороженный "заснеженными" (потом эти белые тряпочки с метелок снимут) кустами. Я могу понять, почему катаются на коньках в "Пяти вечерах" - там зима. И даже в "Тартюфе" - там елка и Новый год (отчего вдруг - другой вопрос, но все-таки - Новый год). Каток на венецианском (а действие по-прежнему происходит в Италии) карнавале - что это? Это весь мир покрылся льдом, как у Воннегута? А почему коньки роликовые?!

Бедный Александр Леньков. Актер из лучших детских фильмов тех времен, когда я был маленьким. Сейчас я его не вижу в нынешнем кино, а в театре он играет, в общем, немало - но у Еремина ему вечно достаются такие роли, что лучше вообще дома сидеть: то сумасшедший трамвайщик, заехавший в пространство "Трамвая "Желание" Теннеси Уильямса из какого-то японского романа, теперь вот престарелый жених с забранными в хвостик седыми волосами и крашеными бровями. И было бы ради кого - но Лилия Волкова играет Розалину так блекло, так посредственно, что даже в этом безумном, бессмысленном действе невозможно вообразить, будто все мужчины мира враз захотели жениться на ней. Если уж на то пошло, французская горничная в исполнении Ларисы Кузнецовой - и то интереснее. Ревнивый, но искренний итальянец Валерия Яременко - под стать невесте, совсем не Челентано, хотя и пытается косить под киногероя, не только "Укрощения строптивого", вообще всего итальянского кино - и под Мастрояниь тоже. Хотя при чем тут еще и Мастрояни?
маски

"Высшая лига. Сhristmas party" на Первом

Все-таки есть какая-то высшая правда в том, что в канун православного Рождества телеэфир будет забит трансляциями с полуживым патриархом, а с Рождеством католическим из телевизора поздравляют Андрей Малахов и Верка Сердючка. (Мне еще по телефону позвонили практически одновременно L. и Molly00 - одна на домашний, другая на мобильный - и этих двух звонков мне достаточно). Новости в "Высшей лиге" - как всегда, не знаешь, чему верить: Верка Сердючка записывает дуэт с Филиппом Киркоровым "Ходит лето без трусов", а водителей московских троллейбусов с понедельника поголовно переоденут в костюмы Дедов Морозов и Снегурочек. Хотя, вроде бы, не 1 апреля.