December 22nd, 2006

маски

"Жажда смерти"

- второсортная криминальная драма 1982 года с Чарльзом Броснаном в главной роли. "Жажду смерти" первый канал показал ночью сразу после "Умереть заново" - но ничего концептуального в созвучии названий нет. Чарльз Бронсон играет всего лишь архитектора, у которого при бандитском нападении погибла жена, а дочь осталась инвалидом. Поняв, что полиция не найдет и не накажет виновников, герой берет в руки кольт и идет ловить налетчиков на живца - провоцирует нападение и убивает. В прессе ему дают прозвище "мститель". Не умеющая найти бандитов полиция "мстителя" вычисляет легко, но боится арестовывать: мало того, что он стал народным героем, так еще и в одиночку сократил число бандитских нападений наполовину. Ему всего лишь предлагают переехать из Нью-Йорка в Чикаго. Где он, вероятно, продолжит свое правое дело.

В фильме есть диалог героя Бронсона с мужем его дочери, лишившейся рассудка после избиения, изнасилования и смерти матери. Парень говорит, что, мол, не надо было жить в городе - за городом их бы никто не тронул. Главный герой задается вопросом, почему это они должны бежать.
- Как назвать то, что люди дрожат от опасности и прячут голову под крыло?
- Цивилизация?
- Нет!

В 1982 году герой еще мог сказать "нет!". В сегодняшнем кино с его духом гуманизма и толерантности этот диалог был бы короче.
маски

"Жаra" реж. Р.Гигинеишвили

"Все невероятные события фильма происходят в течение одного дня. Закадычные школьные товарищи – Костя, Артур, Алексей и Тимоти – встречаются в кафе. Но оплатить по счету может лишь вернувшийся из-за границы Костя. Дело за малым, нужно разменять валюту. Пустяковое дело оборачивается судьбоносным для каждого из друзей…" - утверждает пресс-релиз, так до конца и не определившийся не только с тем, через А или через О писать имя Тимати (в разных местах по-разному), но также и с названием, в котором бы вроде присутствует латинская R - но не всегда, иногда вместо нее красуется нормальная русская буковка. К завязке сюжета тоже стоило бы кое-что добавить. Например, что Леша (Чадов) едет из армии, точнее, с флота ("я не солдатик, я морячок" - с каким-то трагическим отчаянием повторит он за фильм раз пятнадцать) к любимой девушке, едет с цветами и намерением жениться, и только когда приезжает, сталкивается носом к носу с ее мужем-бандитом, а из глубин квартиры доносится детский плач. То есть невеста как бы не первый день замужем - но отчего-то морячок об этом не знал. Видимо, слишком долго плавал. Костя (Крюков - а это вообще фишка такая, герои носят имена своих актеров, а Тимати так и просто слился со своим персонажем в экстазе) тоже не просто возвращается в Москву, отучившись в Англии - он изгнан из учебного заведения за наркотики и раздолбайство, но виноват не он, но его богатый папа, который забыл покойную маму, нашел юную красотку, а сыновние переживания пытается покрыть деньгами. Но больше всего в сюжете смущает сама завязка: друзья встретились в кафе, доллары у них не принимают, рублей нет, и один за другим они отправляются искать обменный пункт. Но вместо обменника уже работает, не очень успешно, цветочный ларек (в нем торгует вмиг обедневний Тигран Кеосаян), а дальше актера Артура (Смольянинова) увлекает знакомство с Федором Бондарчуком и возможная карьерная перспектива, Алексея - красивая девушка-танцовщица, и короля рэпа Тимати преследуют скинхеды, и он, поскольку у него на плечах костин пиджак от Гуччи, а в пиджаке - ключи от квартиры, спасается там - хотя элитная жилплощадь уже временно захвачена неким прохиндеем отчетливо кавказской национальности (играет Дени Дадаев). И вот, значит, несчастный Костик сидит и ждет друзей (его потихоньку обворовывают), а друзья на него положили с прибором. Тимоти-то, положим, в осаде, но остальные-то - один ради едва знакомой девушки (у него любовь с первого взгляда), другой и вовсем ради сомнительной кинокарьеры. А друга в результате забирают в милицию. И это друзья?! По-моему так говно это, а не друзья.

А в это время обобранный им иностранец колесит по Москве и бесславно завершает свою турпоездку в том же ментовском "обезьяннике", куда постепенно попадают Костик, Тимати, а потом и прохиндей кавказской национальности.

Кавказский акцент в фильме Гигиенишвили, который, по его словам, ориентировался на своего кумира Данелия и его "Я шагаю по Москве", вообще звучит чрезвычайно отчетливо: от бандитов-кавказцев до безвинно засаженных в обезьянник грузин и уже упомянутого армянского торговца цветами. При этом диалоги поражают хемингуэевским лаконизмом и подтекстом. Эпизод ночного свидания Леши и его новой возлюбленной-танцовщицей в исполнении юной и прекрасной литовки Агни Дитковските:
- Знаешь, что я делала, когда ленилась заниматься?
- Что?
- Я кусала пианино.
- Зубами?

Ладно, это все, допустим, весело. Как и то даже, что от жары (которую, впрочем, снимали при температуре в районе 0 по Цельсию) время и пространство Москвы плавятся и, растекаясь, превращаются в образование аморфное, не поддающееся описанию в линейной системе координат. При всем желании невозможно проследить маршрут движения героев по Москве - но, опять же, допустим, оператор и режиссер просто делали ставку на красивые виды. Гораздо сложнее понять хронологию происходящих событий - они действительно укладываются в один день, точнее, в сутки, потому что завершаются на рассвете на пешеходном мосту, протянувшемся от Храма Христа Спасителя к Берсеневской набережной, где встречаются герои Чадова и Дитковските и в этот момент затянувшаяся жара обрывается, взрывается ливнем (июльский дождь, не иначе).

Но и это - не повод предъявлять Гигинеишвили (ох ты господи, только бы порядок букв в фамилии режиссера не перепутать) претензии. Жанр все спишет. Молодежная комедия, на самом деле, допускает все. Все что угодно. Кроме двух вещей. Первое - она не может быть скучной. Второе - она не может и не должна "грузить" проблемами. В этом смысле идеальной новорусской молодежной комедией был "Питер FM" - фильм, в который я, ненавидя Петербург и связанные с ним мифы, просто влюбился с первого взгляда. Впрочем, в отличие от "Жары", там почти не было видно города, зато был прелестнейший саундтрек, тогда как в "Жаре" поет группа "Токио". Но с упомянутыми двумя основными заповедями жанра дело обстоит неважно. "Жара" скучновата, но не так чтоб смертельно. Намного хуже, что комические ситуации, в которые попадают герои, на самом деле не так уж комичны и, в отличие от сквозного сюжета, вовсе не кажутся надуманными, наоборот, явно взяты из документальной хроники и личного опыта участников проекта. Москва в "Жаре" выглядит городом, где у всех куча проблем, и будь ты хоть негром-рэппером юных годов, хоть моряком-дембелем, хоть золотым мальчиком в пиджачке от Гуччи, хоть заморским туристом - у тебя обязательно украдут мобильник и фотокамеру, тебя унизят менеджеры ресторана, а не менеджеры - так менты, а не менты - так скинхеды, и твои похождения приведут тебя непременно в каталажку (где все герои фильма под утро благополучно и встречаются). Гигинеишвили (опечатался, но поправился), на самом деле, любит Москву, в которой вырос и учился в той же школе, что годами ранее - Федор Бондарчук. Но, как это часто бывает у русских художников, странною любовью. Он любит ее вместе с ментами и скинхедами, то есть любит ментов и скинхедов, потому что они тоже - часть Москвы. И если разобраться - неплохие ребята. Только скинхеды бьют негров, а менты - вообще всех подряд, но в остальном - ей-ей, совсем неплохие ребята. Менты могут даже отпустить задержанных просто так, если начальника за них его дочка попросит. А скинхеды совсем необязательно бьют негров. Иногда и не бьют. Если негр долго не выходит из подъезда, они подождут-подождут, да и пойдут по своим делам дальше. Главное ведь - с какой любовью все снято.

Однако и это можно было бы стерпеть, если бы в фильме не было Тимати. Но в "Жаре" Тимати есть, и его много. И еще в "Жаре" есть, и ее тоже много, Настя Кочеткова - именно она играет дочку главного мента, весь фильм ходит по Москве с фотоаппаратом (отобранным героем Дени Дадаева у несчастного туриста и подаренном по доброте душевной девушке - потому что воры в Москве ничуть не хуже ментов и скинхедов). И кроме того, в "Жаре" есть группа "Токио". Все бы ничего - но группа "Токио"...
маски

"Чемоданы Тульса Люпера. Часть 3" реж. Питер Гринуэй

Я видел первую часть четыре года назад на фестивальном пресс-показе в Госкино, тогда она шла с закадровым переводом. Вторую, показанную два года спустя вместе с первой тоже на ММКФ пропустил - поленился ехать в "Иллюзион". Теперь все три части собираются выпустить в ограниченный прокат. Хотя совершенно спокойно можно ограничиться одной, любой. Не потому, что плохо - наоборот, "Чемоданы" - это Гринуэй, доведенный (сам себя доводящий) до логического завершения, когда вся история - и в узко-сюжетном, и в широком смысле (История) - каталогизирована и в прямом смысле слова "оцифрована". А каталог не предполагает последовательного чтения - им пользуются фрагментарно, по мере необходимости.

В лучших гринуэевских традициях фильм распадается на пронумерованные эпизоды (их 16), те, в свою очередь, на пронумерованные истории (их 1001), истории рассказывают пронумерованные рассказчики, и далее этот процесс атомного деления доходит вплоть до расщепления на элементы таблицы Менделеева, также играющей в фильме не последнюю роль. Ключевое число фильм - 92. Это количество чемоданов, принадлежащих Тульсу Люперу, английскому журналисту, писателю и графику (который, как можно понять из финала, погиб в 10-летнем возрасте, погребенный под обрушившейся кирпичной стеной, а его биография была написана его другом детства). Количество чемоданов соответствует не то атомному весу урана, не то еще чему-то в этом роде (тут я, ничего не понимая в точных науках, совсем не разобрался). Тем не менее, в отличие от так называемых "визионеров", Гринуэй снимает кино, при всей кажущейся вычурности, изуверской изобразительной сложности, не лишенное не только линейного сюжета (полная черного юмора история об интеллектуале, попадающем из Рима и Будапешта времен Второй мировой на границу ФРГ и ГДР в 60-е), но и социального, политического, философского содержания (все это тоже с юмором, едким, жестоким, циничным, и с отсылами к другим, в том числе известным наизусть фильмам Гринуэя).

А теперь "Чемоданы..." еще и дублированы на русский. Мне, почти не различающему голоса, особенно увлекательно было опозновать, какую историю за кадром рассказывает Швыдкой, какую Баринов, а какую Матизен. Впрочем, в кадре тоже много знакомых лиц. Фальшивую племянницу Сталина играет Амалия, а советских генералов - Стеклов и Булдаков. И где бы еще, если бы не у Гринуэя, мы бы увидели абсолютно голых Стеклова и Булдакова, да еще двоих сразу в одном кадре? Зрелище, правда, не столь изысканное, как пейзажи "Контракта рисовальщика", зато эксклюзив.
маски

Саундтрек "Восьми женщин"

подаренный мне четыре года назад, вскоре после того, как фильм прошел в прокате, я слушаю часто, а фильм, хотя его регуляно повторяют, не смотрю. Хотя из всего, что наснимал Озон (а я практически все и видел, включая его знаменитые короткометражки) это вообще единственное, что можно смотреть больше одного раза - по крайней мере, "Восемь женщин" - это всего лишь шутка, потому что когда Озон хоть чуть-чуть серьезен, он совершенно невыносим, а по приколу посмотреть, как кривляются любимые актрисы - почему нет? Но речь, собственно, о саундтреке. Он в точности соответствует музыке, звучащей в самом фильме, и вряд ли записывался отдельно. Но сегодня, при повторе "Ночного сеанса с Ренатой Литвиновой", я с удивлением обнаружил, что в фильме песни короче, по крайней мере некоторые. В моей любимой "Ты мой мужчина", под которую так смешно крутит попой Катрин Денев, по сравнению с той версией, что на диске, не хватает целого куплета. И вот я думаю: это так и было, или кое-что подсократили для телеверсии, чтобы удобнее было рекламу расставлять?