December 20th, 2006

маски

"Тартюф" Ж.-Б.Мольера в "Ленкоме", реж. В.Мирзоев

Семейка Оргона - такие чудики, что их грех не обвести вокруг пальца: матушка Пернель (Любовь Матюшина) маразматичка, сынуля Дамис (Сергей Абрамов) - заика и психопат, брат жены Клеант (Андрей Фролов) - ботаник-очкарик, дочь Мариана (Наталья Швец) - истеричка с суицидальными наклонностями, так и норовит если не из окна сигануть, так заколоться ножом, жених ее Валер (Дмитрий Волков) - под стать своей возлюбленной, косит под самурая, носит хвостик и личные проблемы пытается решать с помощью харакири, сам Оргон (Александр Сирин) - просто блаженный, юродивый, тихий идиот. Но и Тартюф (Максим Суханов) не особенно усердствует в интригах, его лицемерие грубо и очевидно, в нем нет интеллектуальной изощренности - только инстинкт; Тартюф ведет себя как животное не только в интимной обстановке, но и публично, не стесняясь. Впрочем, с его сверхъестественными способностями это и не нужно, он владеет приемами гипноза (капает воском горящей свечи на руку Оргону, а тот не просто терпит, но и готов съесть застывший воск, как облатку), способен лечить наложением рук и запросто ложиться на скамейку, утыканную острыми шипами - правда, вроде бы и с шипами трюк не очень удачно проходит, и гипноз действует ограниченно, но так или иначе, а влияние его на Оргона и госпожу Пернель беспредельно.

Мирзоев не так уж далеко отходит от буквы и духа Мольера в своих фантазиях, хотя и японским мотивам, и джазовым вариациям, без которых его постановки не обходятся, в "Тартюфе" тоже есть место. Но после его недавнего "Дракона" с огромным медным котлом на сцене, грязной жижей непонятного состава и платьем из теста классически простая сценография в пастельных тонах и в том же колоре выполненные скромно-элегантные костюмы героев (художник - бессменная Алла Коженкова) кажутся совершенно неожиданными. Еще более неожиданное внимание к тексту, когда большинство даже самых рискованных мизансцен (а без эротики Мирзоеву так же невмоготу, как без кимоно и джаза) так или иначе вырастают из буквы пьесы, пусть иногда и противоречат ее духу.

Но все меняется в пятом акте. Меняется вместе с текстом - вместо привычного рифмованного перевода Донского звучит текст Михаила Мишина, по большей части прозаический (тех персонажей, кто по старой привычке пытается говорить стихами, одергивают другие), перелагающий финал пьесы Мольера близко с сути сюжета, но достаточно вольно обращаясь с деталями: современный сленг, оговорки ("правозащитники" вместо "праведники" - по отношению к тартюфам, кстати). Появившийся среди действующих лиц странный мужчина в черном пиджаке был, по всей видимости, посланцем из этого будущего. Теперь и вся семья Оргона выезжает на сцену, покрытую специальным настилом, на коньках, зажигает бенгальские огни, ставит елку, а когда всех проблемы чудесным образом разрешает офицер в круглых черных (как у слепых) очках (Юрий Колычев), привязывающий разоблаченного Тартюфа к креслу ремнями, вся семейка Оргона, чуть ли слезами умиления не заливаясь, начинают благодарить короля, прозорливейшего и мудрейшего гаранта правопорядка.

Александр Сирин в таким образом решенную роль Оргона вписывается настолько естествено, что это уже не так интересно, как если бы играли Фролов и особенно Збруев, выходящие в других составах. Особенно Збруев - сложно представить его тихим, блаженным и почти безумным. Большова в роли Эльмиры тоже предсказуема, хотя вряд ли Миронова сильно отличается. Дорина Натальи Щукиной - жесткая, боевая, деловая дама в брючном костюме - наверное, Елена Шанина была бы более женственной. Исполнителей Тартюфа тоже три - помимо Суханов еще травмированный Певцов и все тот же Сергей Фролов. Что ни состав - то отдельная, самостоятельная редакция спектакля, в целом, как всегда у Мирзоева, эклектичного. Театр Мирзоева - совсем не мой театр, но если оценивать "Тартюфа" по собственным мирзоевским меркам, по соответствию результата тем задачам, которые он сам озвучивает - это, видимо, удача.