December 19th, 2006

маски

"Принцесса" реж. Адерс Моргенталер в "35 мм"

Молодой священник Август, вернувшись на родину после миссионерской работы, берет на воспитание 5-летнюю Мию, дочь своей сестры Кристины, проститутки и порнозвезды, умершей от передозировки наркотиков. Август шаг за шагом преследует и пытается уничтожить тех, кого винит в смерти сестры, в итоге гибнет и он сам, и девочка.

В фильме соединены три типа изображения. 1. Мультипликация - для основной сюжетной линии. 2. Игровые фрагменты, стилизованные под не слишком качественное домашнее видео (архивные записи с участием Кристины, которые просматривают Август и Мия, в том числе видео порнографического характера). 3. Единственный в полной мере игровой фрагмент - в финале, когда уже умершие брат, сестра и девочка вместе оказываются на берегу моря, причем райская картинка, хотя именно в ней участвуют живые актеры, сделана как нарисованная - она глянцево красивая, неестественно яркая, лица персонажей не выражают никаких сложных эмоций. Мультяшные же эпизоды - наоборот, выполнены по всем законам игрового кино: движение камеры, чередование крупных, средних и панорамных планов. Та же игра, что и с типами картинки, заложена и в названии фильма: "Принцесса" - с одной стороны, порождает сказочные коннотации, а с другой, это прозвище проститутки Кристины, матери Мии. То есть жесткий реализм и социальная проблематика восприняты и переданы через сказочный формат.

Выбор приема на редкость точен. Сценарий про священника-мстителя и его племянницу, дочь проститутки-наркоманки, легко мог быть реализован в малобюджетной кинодраме, какие уж где-где, а в Скадинавии снимают в промышленных количествах. Получилась бы очередная серая фестивальная картина. Анимация же решила сразу несколько проблем. Во-первых, позволила достичь максимальной откровенности в деталях. Мия воспитывалась в борделе и переняла в свои 5 лет несвойственные возрасту навыки. Она легко снимает трусы в присутствии мальчишек, а когда дядя-священник пытается ее купать, она неохотно, но привычным движением руки, к ужасу самого Августа, расстегивает ему ширинку, не представляя даже, что у дяди ничего такого и в мыслях не было. В игровом фильме любой подобный кадр квалифицировался бы как детское порно, либо пришлось бы ограничиваться намеками. В мультике, с рисованными персонажами, такое более приемлемо для экрана. То же касается и сцен насилия, которых в "Принцессе" хватает. Во-вторых, дала возможность автору выйти на иной в сравнении с игровым кино уровень обобщения, не проигрывая при этом в достоверности. В фильме много долгих крупных планов, позволяющих заглянуть в через глаза нарисованных героев в их живые души. К тому же плюшевый заяц Мульте, с которым Мия не расстается до самой смерти, ведет себя, как живой, что в обычном фильме выглядело бы искусственным образом, а в мультике оживающая игрушка - дело обычное. В-третьих, мультипликация предполагает особый уровень условности, снимает возможные вопросы к сюжету (например: как это скромный священник раздобыл бомбу столь крошечную, что ее удалось спрятать в игрушечном зайце, и при этом настолько мощную, что она разнесла огромный особняк, принадлежащий сутенеру и порномагнату Чарли?)

"Принцесса" Моргенталера - исключительно интересный экспериментальный образец, не подлежащий внедрению в серийное производство. В прокате с 28 декабря в "35 мм". Правда, не исключена путаница, потому что одновременно там же и тогда же выйдет "Принцесса Аврора" Нильса Тавернье, которая в оригинале была просто "Авророй", но стала, в свою очередь, "Принцессой Авророй" во избежании путаницы с местной "Авророй" с участием Дмитрия Харатьяна, вышедшей в прокат несколькими неделями ранее.
маски

"Дежа вю" реж. Тони Скотт

Одинокий чернокожий следователь (Дензел Вашингтон) расследует теракт, в результате которого при взрыве прогулочного катера погибли сотни людей, в основном морпехов. Его зацепка - труп симпатичной девушки со следами использованной террористом взрывчатки, обнаруженныйй незадолго до взрыва. Попав в секретную следственную группу, герой получает доступ к чудо-технике, с помощью которой можно вести наблюдения за событиями в прошлом и даже влиять на них. Вопреки запрету он отправляется в прошлое и пытается его изменить. Один из мотивов - любовь, он пытается спасти не только отдыхающих морпехов, но и девушку, которая понравилась ему уже мертвая, а живая - и того пуще. Причем если сначала девушка не верит, что ее внезапный избавитель - гость из будущего, то потом, когда "пришелец" гибнет смертью храбрых, уже самой девушке приходится объяснять его двойнику из настоящего, каким образом они вместе участвовали в предотвращении теракта.

Проблема вмешательства в ход времени, изменения прошлого и последствия изменений - одна из главных тем классической американской фантастики (Брэдбери, Азимов). Но в "Дежа вю" последствия - исключительно позитивные. Это у Брэдбери стоит наступить в доисторические времена на бабочку - и миллионы лет спустя меняется политическая карта мира. А здесь четыре дня назад предотвратили неизбежную, казалось бы, гибель почти 600 человек, и никаких последствий, не считая того, что один чернокожий следователь наконец-то устроил свою личную жизнь. Главный недостаток этой неплохо выстроенной сюжетной конструкции, сделавший бы честь и Чарли Кауфману с Вонг Кар Ваем, однако, даже не нравственно-философского, а чисто технологического характера. В процессе переброски физического тела через время в "Дежа вю" нет ничего чудесного, его природа - стопроцентно техногенная, причем в фильме ее пытаются прописать на научном уровне, рисуя схемы потока времени и склоняя на все лады имя Эйнштейна. Но даже я с моим техническим кретинизмом не могу представить, каким это образом может герой в будущем, просто посветив на экран, на который выводится изображение из прошлого, мини-лазером из шариковой ручки, вызвать реакцию в прошлом? Плюшевый пони, скачущий по клавиатуре пианино в "Науке сна" Мишеля Гондри, подобных вопросов не вызывает.
маски

"Даешь Шекспира!" в Театре на Юго-Западе, реж. В.Белякович

С большим сомнением всегда отношусь к постановкам, в основе которых - ход "несколько человек собрались вместе и решили разыграть пьесу..." Слишком часто его используют, слишком редко (хотя случается) выходит удачно. Белякович пошел от обратного, у него в основе - не классическая пьеса, а современная ситуация, и герои спектакля - именно бомжи, нищие и проститутки из подземного перехода, а не Протей, не Антонио, не Джулия, не другие персонажи "Двух веронцев" Шекспира. Не шекспировские герои переодеваются в нищенские одежки, а через отношения нынешних обитателей улицы проростает сначала классический ритм (положенный на современный сленг с вкраплениями самых разнородных цитат - от Лермонтова до попсовых песенок), а затем и классическая интрига. Прорастает не до конца - ровно настолько, чтобы увязать концы с концами: содержание "Двух веронцев" передано пунктиром (два друга уехали из Вероны в Милан, покинув своих возлюбленных, там их привлекла дочь миланского герцога Сильвия - сама себя героиня Галины Галкиной называет Сильва, ей так понятнее - и только по счастливой случайности все встало на свои места), а в центре внимания на протяжении всего спектакля остаются те самые убогие, но благодаря случайно и неизвестно откуда забредшему (как и неизвестно куда исчезнувшему) поэту (не дух ли самого Шекспира воплотился в этом оборванце в нелепой шапочке?) ненадолго вспомнившие о своем человеческом предназначении (Галкина очень смешно, но в то же время пронзительно кричит то и дело: "Я девочкой играла в Доме пионеров!") люди, все-таки люди.

Здесь, правда, существует другая опасность: действо может превратиться в капустник и рассыпаться на отдельные эстрадные номера. Беляковичу удалось избежать и этого - события в "Даешь Шекспира!" выстраиваются в последовательный сюжет. Но это не сюжет шекспировской комедии, это сегодняшняя социальная драма. Просто без натужного пафоса, без зацикленности на идее "быть современным во что бы то ни стало".