December 18th, 2006

маски

Джейк Гилленхал в "Хорошей девочке"

такой молоденький, играет неудачливого писателя, сочиняющего депрессивные рассказы а ля Сэлинджер, фанатеющего Холденом Колфилдом и подрабатывающего в магазине. У него роман с замужней героиней Дженифер Энистон, продавщицей. Они ужасно не подходят друг другу - и не только по сюжету.

и между прочим, когда она от него забеременела, ничего не понимающий муж-увалень, мечтая о сыне, рассуждает: "Главное, чтобы он был нападающим у "ковбоев"
маски

мелочь

Перед тем, как пойти в кино, _Арлекин_ решил запастись "Ягуаром". Не так часто _Арлекин_ себе позволяет подобную роскошь - популярный коктейль дорожает не по дням а по часам. Но тут как раз в сумке накопилась мелочь, которую _Арлекин_ за некоторое время насобирал - то на улице потерянную монету найдет, но в метро из шапки у бомжа укатится, а зачем деньгам пропадать? Ну и набралось кое-что - на маленькую баночку. Протягивает _Арлекин_ продавщице предпоследнюю пятидесятирублевку и горсть монет, чтобы получить на сдачу три бумажные десятки. А продавщица и говорит: не надо мне, мол, ваших копеек, я вам сама сдачу дам мелочью. _Арлекину_ мелочь, понятно, тоже не нужна, он сам хотел от нее избавиться. Он и говорит: не имеете, мол, права, не брать мелочь - это какие-никакие, а денежные знаки. А продавщица - и не старая грымза, а весьма молодая девица - отвечает: а у меня десяток нет. Врет, конечно - но в кассу же не залезешь, чтобы проверить. Куда деваться бедному _Арлекину_? Идет он в ближайший ларек, разменивает там 50-рублевку по десяткам, возвращается и дает ровно нужную сумму без сдачи, но со всеми своими монетами. Перед ним какая-то бабенка за две бутылки пива дает продавщице аж три 10-рублевки - но _Арлекину_ уже все равно.
- Какие мы принципиальные... - морщится продавщица, ссыпает мелочь в кассу и ставит на прилавок маленький "Ягуар".

А МЫ - не принципиальные совсем. НАС бедность вынуждает. Она, эта молодая продавщица, что думает - легко с НАШИМИ полуторасантиметровыми ногтями из подмерзших луж 10-копеечные монеты выковыривать? А если эти лужи посреди проезжей части и машины кругом шныряют, так и норовят задавить? Вот то-то и оно.
маски

"Маленькая мисс Счастье" реж. Джонатан Дейтон, Валери Фарис

Маленькая Оливия - пузатая очкастая девочка из провинции, как будто в насмешку получившая имя шекспировской красавицы. Ее папа - автор книжки о том, как из лузера превратиться в победителя, о пошаговом движении к успеху, правда, самому его собственная теория не помогла - книжка не продается, перспектив никаких. Остальные такие же неудачники, как и глава семьи. Дядя Фрэнк, профессор и специалист по творчеству Пруста, только что вышел из психушки, куда попал после сорвавшейся попытки суицида на почве неразделенной любви к аспиранту, который предпочел другого профессора, тоже специалиста по Прусту, но более успешного. Старший брат - поклонник Ницше, дал обет молчания, с окружающими общается только записками, но мечтает о летной школе (тщетно, потому что он дальтоник). Есть еще дедушка - старый наркоман с фашистской пулей в заднице. Оливия мечтает выиграть конкурс "Маленькая мисс Счастье", и когда победительницу регионального полуфинала дисквалифицируют за употребление таблеток для похудания, юная героиня понимает, что ей выпал шанс. Но денег на самолет у родителей нет, дедушка, поставивший для внучки конкурсный танец, тоже хочет ехать, а выпущенного на поруки дядю-гомосексуалиста нельзя оставить одного, поэтому семейка отправляется через несколько штатов на полуразвалившемся микроавтобусе. В дороге дедушка умирает от передозировки, на оформление документов требуется слишком много времени, и путешествие продолжается с похищенным из морга трупом дедушки в багажнике. Все это для того, чтобы добравшись с опозданием до места и умолив зарегистрировать Оливию в качестве участницы, у всей семейки лузеров (кроме покойного деда) разом открылись глаза на то, до чего вожделенный конкурс - чудовищный и никчемный. Девочка демонстрирует поставленный дедушкой танец как "пощечину общественному вкусу", а родня к ней присоединяется. Из полиции их выпустят только при условии, что они никогда больше не будут участвовать в конкурсах красоты - а им уже и не надо.

Могу понять тех, кому путешествие с трупом дедушки в багажнике машины с неработающей коробкой передач кажется чем-то сверхъестественным и ужас каким забавным. Однако после недавних ночных похождений с Podryg'ой - когда мы сначала должны были поехать в клуб, а оказались у нее во дворе, потом возвращались на Садовое кольцо, но заехали за МКАД, причем оба участника приключения мужского пола были геями, а незнакомую девочку на заднем сидении всю дорогу тошнило, и в конце концов за нами гонялись по Сокольникам менты с мигалками, которые вообще вытряхнули нас из машины, обнаружив в организме нашей отмороженной водилы превышающий все разумные пределы процент алкоголя, а я едва добрался домой под утро на случайном троллейбусе, - сюжет фильма кажется мне несколько надуманным. Все-таки есть своя правда в том, что собравшая 58 миллионов в американском прокате картина по Москве идет всего тремя копиями.

Местами "Маленькая мисс Счастье" более-менее успешно маскируется под "черную комедию", хотя на самом деле это, конечно, мелодрама. Даже если режиссеры, как это принято у создателей малобюджетного американского кино, соединяющего социальный посыл с эстетсткими претензиями, вдохновлялись "Счастьем" и другими фильмами Тода Солондза, им для черной комедии не хватило цинизма, а для экзистенциальной драмы - глубины. Их киношка гораздо проще и задача у нее понятная: показать, что, с одной стороны, вся человеческая жизнь - страдание, но страдание - и есть жизнь, а жизнь сама по себе - уже счастье (об этом дядя-гомосексуалист беседует с племянником-ницшеанцем), а с другой, что если у тебя большая дружная семья, то что бы не случилось, ты уже не лузер. Первое - это, конечно, ересь (к тому же в каком-то неожиданном, чуть ли не православном духе, хотя к тому нет никаких предпосылок), а насчет второго - может, так оно и есть, не знаю.
маски

Татьяна Гринденко и "Академия старинной музыки", юбилейный концерт в КЗЧ

На концерте "Академии старинной музыки" я был больше десяти лет назад. Когда-то ансамбль был едва ли не единственным серьезным коллективом в России, специализировавшимся на аутентичном исполнении музыки барокко. Та программа состояла исключительно из классических произведений. Но с тех пор подобных оркестров появилось достаточно. Прошлый раз на монографическом концерте Pratum integrum, посвященном Телеману, я для себя отметил, что сегодняшние минималисты очевидно вдохновляются барочными полифониями, только гармонии у них чуть сложнее и, в зависимости от масштаба современного автора, многообразнее:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/724790.html?nc=3

В юбилейной программе "Академии старинной музыки" тому было предложено наглядное подтверждение: в первом отделении - "Любовные мадригалы" Монтеверди, во втором - "Упражнения и танцы Гвидо" Мартынова. Сочинение Владимира Мартынова - как и "Просветленную ночь" Шенберга, как Третью симфонию Малера, как "Адажио для струнных" Барбера - я бы хотел иметь в записи на диске, чтобы слушать под утро перед тем, как окончательно выключить компьютер. Мартыновский минимализм, правда, сильно отличается от минимализма Гласса и Наймана, он сложнее и интереснее, в нем много неожиданного, много избыточного, если бы можно было так сказать, это "барочный минимализм" (хотя определение это из той же серии, что "демократический тоталитаризм"). "Упражнения и танцы Гвидо" - масштабнейшая, в какой-то степени подавляющая слушателя вещь (сказал бы "оратория", но не уверен, что корректно подгонять такое оригинальное произведение под жанровый стандарт) для мужского хора, солистов, оркестра и органа, хотя состав и хора и оркестра - камерные. Оркестр, хор и сменяющие друг друга, а иногда выступающие дуэтом или трио солисты почти час исполняют вариации практически на единственную тему (во всяком случае, на слух кажется так, возможно, их несколько), затем полифоническая роскошь вдруг, без всякого перехода, сменяется предельно жестким оркестровым фрагментом, построенном на теме, звучащей у всех струнных в унисон, после него - "монолог" органа и уже в самом финале - соло челесты.
маски

Павел Лунгин в "Школе злословия"

То, что разговор так или иначе вертелся вокруг "Острова" - вполне естественно и, видимо, правильно. Неожиданно другое. Даже не то что неожиданно - и раньше было понимание, что к разным гостям ведущие подходят с разными мерками, что тоже, наверное, неизбежно, но такой демонстрации работы опознавательной системы "свой-чужой" у Татьяны Никитичны и Авдотьи Андреевны "Школа злословия" давно не показывала. Лунгин для них - свой, а значит, ему простительно и православие (приходится, правда, выкручиваться и пояснять, что православие - это одно, а РПЦ - другое, но это уж так заведено у русской интеллигенции), и то, что в его фильмах русские представлены именно так, как это крайне неприятно ведущим, то есть грязные и пьяные, но с зерном духовности в душе, и сам "Остров" - не просто плоская притча, а глубокое произведение искусства с легким уклоном в проклятый гламур (но виноват не Лунгин, а Исакова, которая так сыграла свою бесноватую героиню - Лунгину надо отдать должное, в духе "истинного православия" он взял этот грех на себя). А будь на месте Лунгина какой-нибудь "чужой" - ох и досталось бы ему за эту русскую православную духовность по самое здрасти.

Не знаю, чего такого я не углядел в "Острове", что обнаружили тетя Таня с тетей Дуней:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/706817.html?nc=4

Нет, это не максимально возможный позор на заданную тему, и вообще Лунгин - талантливый, достойный уважения режиссер. Но если уж даже Толстая и Смирнова при всем почтении конкретно к Лунгину не вполне уверены, что грязь - лучшая среда для произрастания духовных ценностей, а за уродством тела отнюдь не обязательно скрыта красота духа, то как же можно тогда всерьез воспринимать Мамонова (хорошо, пусть героя Мамонова, хотя и Лунгин говорит, что между героем и исполнителем видит много общего) воплощением не только земной нравственности, но и божественной любви?