December 8th, 2006

маски

"В тени виноградника" по И.Б.Зингеру в филиале Театра им. А.Пушкина, реж. М.Мокеев

В "лучших" московских традициях последних лет две разные премьеры по одной и той же пьесе должны были состояться одновременно. Но "Позднюю любовь" театра "Гешер", которую Клара Новикова предполагала сыграть в Театре Эстрады к своему предстоящему юбилею вместе с Леонидом Каневским и Андреем Ургантом, перенесли на февраль вроде бы из-за травмы Урганта, так что "В тени виноградника" в Пушкинском получила фору. Хотя сегодняшний прогон тоже пришлось задержать - ремонтировали "вороний как" (приспособление, благодаря которому в самом начале действия мы видим, как на голову главного героя гадит ворона).

Мокеев изменил финал пьесы Валерия Мухарьямова, вернувшись, как мне объяснили, к оригинальному зингеровскому, когда главный герой после самоубийства соседки, своей мимолетной и последней возлюбленной, едет в Колумбию на поиски ее дочери, а не отправляется умирать в Израиль, завещав перед этим все свое состояние родственникам. Но финал финалом, а все, что происходит перед этим, так и осталось репризной комедией. И ничего плохого, ничего стыдного в этом нет. Только тогда и играть этот текст надо в соответствующем ключе - ярко, отчасти эстрадно, может, даже грубовато местами - что ж такого, если материал требует. В трио Ясулович-Попова-Румянцев этой задаче хоть в какой-то степени соответствует только Юрий Румянцев (недавно он с Алентовой в том же филиале сыграл Вилли в "Счастливых днях" Беккета), по крайней мере, его персонаж получился более-менее живым.

С главными героями все обстоит хуже. Ясулович много лет у Гинкаса играет в основном символические образы и отвлеченные идеи, будь то Черный Монах или Великий Инквизитор, нежелиобычные человеческие характеры, у него и Ротшильд в "Скрипке Ротшильда" получился символическим и отвлеченным, но именно к этому стремился Гинкас, там задачи были совсем другие, нежели в инсценировке "Последней любви" (или "Поздней любви", не знаю, какой из переводов названия новеллы точнее). Для своего Гарри, богатого, но одинокого 82-летнего американского еврея, он находит рисунок характера - но одноцветный и не слишком эффектный: еле-еле живой старичок в начале, теряющий своего последнего друга (Марк, герой Юрия Румянцева, вместе с семьей решает уехать в Израиль, и на этот счет у Гарри с Марком разворачивается полная комизма дискуссия: "Я же еврей, Гарри!" - "А я кто, по-твоему? Обрезанный алеут?!"), он ненадолго загорается, вдруг обретая в 57-летней вдове-соседке Этель свою Суламифь, и снова, почти готовый начать новую жизнь, уже окончательно, гаснет уже на следующий день после их знакомства, когда женщина погибает. А между тем вся пьеса состоит из остроумных словесных дуэлей, еврейских анекдотов и поговорок - для этого требуется совсем другой темперамент вкладывать в роль, и темп действию показан иной, раза в полтора-два быстрее. Но самое печальное в спектакле - Этель. Нина Попова работает в Театре Пушкина сколько-то там десятилетий, и я ее вроде бы видел в некоторых спектаклях ("Парящей лампочке", еще где-то), но не запомнил совершенно. Ее героиня из "В тени виноградника" тоже ничем не запоминается. Во многом актриса должна "поблагодарить" за это режиссера, который больше всего боялся, как бы не скатиться в скетч-шоу, тем более, что публике предстояло сравнивать эту постановку с той, где участвует Клара Новикова, и добился только того, что пустой и монотонный, слишком медленный, да еще идущий в невыносимо душном помещении филиала спектакль из блестящей, пусть и драматургически несложной трагикомедии превратился в занудную социальную мелодраму. Но и сама Нина Попова, выходя на сцену в роли Этель, должна была понимать, что с ее фактурой нелепо будут звучать сравнения Гарри, цитаты из "Песни песней", когда он ассоциирует свою дебелую (в исполнении Поповой) соседку с легендарной возлюбленной Соломона.

В связи с этим становится попросту непонятно, что же все-таки происходит на сцене, отчего это не слишком старая женщина, тяжело переживающая смерть мужа, сначала сама приходит знакомится к соседу и говорит, что решила не умирать, на следующий день приглашает его в гости, угощает чудесными кнедликами, а потом сразу женеожиданно выбрасывается из окна? Наверняка у Зингера мотивировка есть, как у Мухарьямова - не знаю, в спектакле Мокеева объяснения поступку Этель я не уловил. Может быть, у Клары Новиковой Этель получилась бы еще одним вариантом "тети Сони", а может и нет. Но то, что боязнь показаться легковесным завела Мокеева и его актеров в трясину претенциозности и скуки - еще обиднее. В конце концов, удачный развлекательно-антрепризный спектакль по любому лучше слабого "серьезного", и отдачи, мастерства, таланта требует от авторов не меньшего.
маски

"Героические деяния и речения доблестных Пантагрюэля и Панурга" по Ф.Рабле, реж. Олег Юмов

Самый заметный предмет на сцене - огромный сундук в виде книги "Гаргантюа и Пантагрюэль", из которого актеры по мере необходимости извлекают костюмы для перевоплощения в разных персонажей. Но и только - все остальное к Рабле имеет очень отдаленное отношение. Из романа режиссеру удалось извлечь несколько забавных историй, старомодно-непристойных шуточек и не всегда понятных сегодняшнему зрителю образцов языковой игры, действие, разыгранное двумя актерами, в основном строится на размышлениях Панурга, жениться ему или нет, и его собеседованиях на этот счет, все прочее содержание "Гаргантюа и Пантагрюэля" (вместе с самими Гаргантюа и Грангузья) осталось за бортом. Представление делится на главки, которые "отбивает" своими объявлениями голос за сценой - третье и почти равноправное наряду с основыми действующее лицо, имеющее свой характер и настроение, изменяющееся от главы к главе. Дубровский-Панург узнаваем по своим работам в ТЮЗе, Подгородинский, перевоплощающийся из Пантагрюэля в самых разных персонажей, наоборот, ничего подобного у себя в Малом никогда не делал, но и тот и другой, в сущности, играют в КВН, а не в театр. Если такова и была задача, то она выполнена: не испорченные "новой драмой" школьники дружно гогочут, едва услышав со сцены слово "какашка", и подают из зала импровизированные реплики, на которые Дубровский реагирует в режиме "разминки". Безусловно, это здорово, что Панург не перестал быть смешным. Только этого мало.
маски

"Шаг вперед" реж. Энн Флетчер

Авторы фильма благотворную силу искусства показывают не так прямо, как Глеб Успенский в новелле "Выпрямила", но суть одна: был герой уличным хулиганом, мелким угонщиком и громилой, а как попал в Школу искусств по приговору суда (разгромил с чернокожими дружками школьный театр и получил в наказание двести часов общественных работ) и познакомился там со студенткой-танцовщицей, как потанцевал с ней в паре, так искусство вместе с любовью и желанием вырваться из обычного круга и облагородили его до неузнаваемости. Для нравоучительной молодежной мелодрамы кино сделано на удивление качественно, а роли и сюжет прописаны даже с излишними по меркам бесхитростного жанра подробностями. При всей глянцевости истории в целом в ней есть детали очень сильные и выпадающие из общей картины - например, гибель младшего брата друга главного героя (негритенка убивает своя же чернокожая братва за то, что он решил попонтоваться и угнал джип местного "крутого"). Но вообще "Шаг вперед" - кино очень адекватное, то есть конечный результат соответствует заявленным претензиям. Они не очень высоки, но отработаны на совесть. Хореография, которая в этом фильме - едва ли не самое главное (если не считать "морального кодекса"), очень достойная, может, и не уровня Боба Фосса, но смотрится отлично, как и музыкальное оформление, представляет собой органичный синтез академизма и новейших течений, в поп-культуре в первую очередь. Герои симпатичные - и девочки, и мальчики. Самый главный мальчик (Ченнинг Тэйтум, уже игравший воплощение девичьих грез в "Она - мужчина") - абсолютно точное попадание: поборников реализма этот "гламурный подонок", конечно, вряд ли убедил бы в своей достоверности, и шрамики на лице не помогли бы, но для танцевальной мелодрамы - как раз то, что нужно. И почти все время в маечке.