November 25th, 2006

маски

"Рога и копыта" реж. Стив Одекерк

Сценарий сам по себе не такой уж выдающийся. За основу взята идея, заимствованная из "Скотного двора" Оруэлла, но только на уровне сюжета и только для завязки интриги: в отсутствии фермера домашние животные организуют самоуправление, за вожака у них - сильный и справедливый бык Бен, но его приемный сын Отис - бестолковый тусовщик; когда Бен, защищая курятник, погибает в неравной схватке с койотами, вожаком домашнего скота выпадает стать Отису, и поначалу он справляется с задачей плохо, но, постепенно проникаясь ответственностью за своих друзей-скотов и особенно за одну симпатичную беременную коровку (вдову с разоренного торнадо соседнего ранчо), выходит на борьбу с койотами, а скотный двор, вдохновленный его примером, в полном составе встает на защиту фермы.

Но на несложную и не вполне логичную систему событий накручено столько остроумных подробностей, деталей, персонажей, что "Рога и копыта" оказываются на порядки выше "Лесной братвы" и "Сезона охоты", не говоря уже про "Грозу муравьев". Мультик безумно смешной - именно благодаря тому, что воспринимается как набор уморительных самостоятельных сценок и замечательно проработанных персонажей, даже самых незначительных. Мышь, осел, петух, свин, пес - у каждого полноценный характер и набор трюков. Осел - мудрый и задумчивый, хотя когда нужно, он не долго думая лягает фермера, ставшего невольным свидетелем скотской "демократии", чтобы у того отшибло память; ослик же устраивает же компрометирующую пса, претендующего на роль вожака, провокацию - когда высказывание свина "не хочу себе в вожаки того, кто у себя лижет" не возымело достаточного действия, осел тестирует пса на зависимость от игрушечного мяча - и в итоге за него голосует только небольшое собачье лобби и примкнувший к ним котенок. В довершение всего на ферме обитает существо, биологический вид которого не известен науке, внешне похожее на волосатого колобка с лапками; остальные животные держат его в запертом деревянном ящике и выпускают только для танцев и драк: непонятный зверь зажигает не по-детски. Тем не менее мультик содержит мораль серьезную и "взрослую": "Сильный всегда сумеет постоять за себя, сильнейший - еще и за других" - такой скотский вариант американской военной доктрины. Очень правильной доктрины.
маски

"Король Лир" У.Шекспира, МДТ, Санкт-Петербург, реж. Л.Додин

Черные экраны заколочены белыми досками крест-накрест: действие происходит в этом "нежилом" черно-белом пространстве, где, помимо стульев - только черное, странной конфигурации пианино в левом углу сцены. Совпадение странное и знаковое: важнейшей деталью сценографии только что выпущенного в "Сатириконе" бутусовского "Короля Лира" тоже были пианино - сразу три штуки, по числу дочерей заглавного героя:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/710597.html?mode=reply

Тем принципиальнее разница: у Бутусова инструмент оказывался элементом сложной, но самодостаточной метафоры; у Додина он используется в первую очередь по прямому назначению: на нем играет сначала шут, затем к нему в одной из сцен присоединяется Лир (причем степень крайнего нервного напряжение отражает звукоизвлечение не посредством клавиш, а непосредственно из струн фортепиано), а во втором, когда безумие охватывает Лира полностью, клавиши приходят в движение будто сами собой либо под невидимыми пальцами, и метафорой, таким образом, оказывается не пианино как предмет мебели, но звуки, которое оно издает. Символично, что музыкальным лейтмотивом постановки становится исполняемая шутом, а затем звучаящая самостоятельно веселенькая опереточная мелодия.

Использование специфического "музыкального сопровождения" позволяет Додину выстроить спектакль на двух планах: внешнем - через слова и поступки героев - и внутреннем - через их эмоциональный мир, выраженный посредством звучащего фортепиано. Система персонажей тоже определяется этими двумя планами: с одной стороны - шут как буквальная реализация всего неосознанного и неназываемого, с наголо обритой головой, в нелепых полосатых носках, шляпке-котелке и красных перчатках с обрезанными пальцами, он герой нашего времени, точнее, из нашего времени, еще точнее, из театра нашего времени; с другой стороны - Лир и все остальные, существующие вне времени, в абстрактном игровом пространстве, все черно-белые и все, в общем, похожие, во всяком случае, трудно сказать, кто из них плох, а кто хорош, ни один не вызывает безусловной симпатии или откровенной неприязни, это конфликт чудовищ с недоумками, расчетливых злодеев с опасными безумцами, Корделия ничуть ни милее своих сестер, разве что кажется туповатой поначалу, король Французский так просто холодный циник, а вовсе не бескорыстный влюбленный, Эдгар недалеко ушел от Эдмунда - никчемный хулиган, развлекающийся надуванием презервативов, Кент - злобный склочный старик, да и сам Лир в исполнении Петра Семака, похожий на престарелого хиппаря, с клочковатой бородой, забранными в хвостик патлами, в шерстяных носках... Когда в переломный момент, в "сцене бури", затянувшаяся игра приобретает характер помешательства, шут закономерно пропадает. С его исчезновением действо окончательно превращается в трагедию без героя, хотя героя в нем не было с самого начала, шут - это ведь не герой, не герой трагедии. Но что за трагедия - без героя? Вот и "Король Лир" Додина - не трагедия. Местами - занятный водевильчик с отдельными удачными находками, а в целом - монотонный, тягомотный, визуально контрастный черно-белый, а эмоционально - однообразно серывй первый акт и нарочито эклектичный, как видения безумца, распадающийся на отдельные сценки второй.

Меня в спектаклях Додина убивает даже не их объем, не их претензии на пустом, как правило, месте, и даже не ритуальные пляски вокруг священного имени этого, на мой взгляд, средней руки режиссера (о таких обычно говорят: "крепкий", что для явной посредственности может сойти за комплимент, но для претендующего на статус культовой персоны - в крайней степени оскорбительно). Меня, как это ни странно, убивает пристрастие Додина к демонстрации на сцене голых мужских тел, не мотивированная ни художественной необходимостью, ни тем более его личными увлечениями по жизни. Причем тел по большей части немолодых, некрасивых и измазанных в какой-нибудь грязюке. Так было в "Чевенгуре":

http://users.livejournal.com/_arlekin_/68395.html?nc=13

В знаменитых "Братьях и сестрах", правда, обходится без грязи, однако Семак и компания все равно хлещут себя вениками, сидя в тазах с водой, натурально изображая баню (хотя выглядит это не правдоподобно и не символично, а попросту нелепо):

http://users.livejournal.com/_arlekin_/275223.html?nc=8

В "Лире" еще в первом акте полностью раздевается Эдгар - превращаясь из наследника аристократического рода в безумного Бедного Тома, он избавляется от всех прежних вещей, и на его теле не остается ничего, кроме грязи, которой он, как это принято у Додина, тут же вымазывается. Дальше больше. Во втором акте, вдохновившись его примером, Лир-Семак раздевается тоже и требует того же от Кента и Шута. Но если голый Эдгар - это туда-сюда, то голый Семак и все остальные - зрелище неэстетичное до тошнотворности (тем более, что Семак у Додина раздевается не в первый и не во второй раз, уже надоело). Особенно неприятно и, пожалуй, пошловато выглядит аттракцион с шутом: он прикрывает "срам" шляпой-котелком, но в определенный момент убирает руки - а котелок остается висеть... Наверняка Додин и его поклонники уверены, что немолодой голый мужик с большим пузом и маленьким членом - это яркая и глубокая метафора. Но их кто-то обманул. Это всего лишь немолодой голый мужик с большим пузом и маленьким членом - ничего более. Или я чего-то не понимаю в природе метафоры и в творчестве Додина в частности. И я готов это признать. Например, если я не владею староанглийским, то вполне могу допустить, что если Шут обзывает Лира мудаком, Лир посылает Кента в жопу, а Корделия, отвечая на вопрос отца, говорит, что не может вложить сердце в рот - я верю, что перевод, выполненный племянницей Додина, больше соответствует букве оригинала, чем хрестоматийные версии Пастернака и Лозинского, особенно в том, что касается жопы и в рот. А восклицание шута "Вау!" могу принять за элемент режиссерской трактовки. Знать бы только, зачем все это.

Нет, ну правда, раз уж такой ажиотаж, раз театры берут штурмом - значит, это я чего-то не понимаю. Ну объясните мне, наверняка же за три дня многие "Короля Лира" посмотрели - что тут гениального, каких откровений я не усек по недомыслию? Мне это еще и потому интересно, что ради Додина я пожертвовал авторским концертом Майкла Наймана в Доме музыки, при том, что Наймана я обожаю, а к Додину отношусь, если обойтись дипломатичной формулировкой, с недоверием. Проблема в том, что на Наймана меня любезно пригласили, а на Додина пришлось пробиваться, и о том, как я это делал, надо, цитируя Аркадия Райкина, говорить отдельно, в другом месте, с глазу на глаз. Но как точно заметил один выдающийся теоретик и практик невроза, "я не хочу быть членом клуба, который хочет меня видеть своим членом", и потому несмотря ни на что пошел все-таки на Додина. Ну так и ради чего я отказался от концерта Наймана? (А еще заодно и от финского "Всадника" в Большом, про это я вообще молчу). Определенно не ради голого Семака, я его уже в других спектаклях Додина видел голым не раз. Ради чего тогда? Ради того, чтобы вторично за последние пару месяцев увидеть "Короля Лира", где главную роль играет черное пианино?
маски

"Дьявольский особняк" реж. Майк Фиггис

Если я правильно понимаю, для души Фиггис снимает малобюджетное артхаусное говно про людоедов и наркоманов, используя мультиэкранную технику, а ради денег - средней руки криминальные триллеры, тоже примитивные, но с большим бюджетом и голливудскими звездами. В "Дьявольском особняке" играет Шэрон Стоун. Семья покупает по дешевке дом в провинции. К ним заявляется отсидевший три года в тюрьме бывший владелец с явно недобрыми намерениями. Хозяева разоблачают его тайну: он из ревности убил пытавшуюся уйти от него жену и двоих детей, а трупы спрятал. До момента разоблачения фильм даже можно смотреть с интересом, но чем ближе к финалу, тем банальнее кино. При этом у Фиггиса благодаря его артхаусным поделкам - репутация серьезного и оригинального режиссера.