November 11th, 2006

маски

"Обратный отсчет" реж. Вадим Шмелев

Слепой сапер - это, слов нет, очень круто. Тем более, что играет его Леонид Ярмольник. А когда он на ощупь колдует над опутанным разноцветными проводками "бульбулятором", как бы спасая заминированный стадион с футбольными болельщиками - от экрана просто не оторваться, настолько захватывающее зрелище.

Кроме шуток - фильм, вообще-то, смотрится с интересом, несмотря ни на что. И кажется, что из этого сценария вообще можно было бы сделать вполне качественный, пусть и средней руки боевичок. Нормальная, в принципе, задумка: спецотдел по предотвращению терактов, состоящий из небезупречной репутации сотрудников во главе с ветераном спецслужб, за пару лет до этого пославшим на смерть собственного сына и в результате брошенным женой, вопреки противодействию официальных правоохранителей, предотвращает взрыв стадиона во время важного матча. Но актеры играют так, будто их пригласил Бергман в постановку по Стринбергу, а уж что оператор творит - слов нет описать, одних рапидов - на треть фильма, про изыски прочие молчу. Кастинг убойный. Единственный, кто в этом "спецотделе" более или менее на месте - это Андрей Мерзликин, он, конечно, никаких актерских чудес не демонстрирует и не пытается, но хотя бы по типажу подходит. Какая из Акиньшиной хакерша Аня, можно было бы понять и без фотопроб, но результат превосходит самые худшие опасения, вообще чем Акиньшина взрослее - тем непонятнее, что она в кино делает. А ведь у ее героини еще и любовь с героем Мерзликина намечается, и к собаке своей страшной здоровенной она привязана, а до этого все никак с личной жизнью не складывалось - это ж все играть надо, а не просто глазами хлопать и плечами пожимать. Максим Суханов - тоже сам по себе персонаж противоречивый, а уж в "Обратном отсчете", с нервным тиком и дурацкими неровно подстриженными усиками при каждом его появлении просто хочется отвернуться от экрана. Ну и уже упомянутый сапер по кличке Крот, способный находить взрывчатку, чуя ее носом или еще каким другим органом на любом расстоянии - тут даже не поймешь, что хуже: то, что он слепой, или то, что он Ярмольник. Немудрено, что главный "официальный правоохранитель" Гришин в исполнении Андрея Ильина, ставящий всей честной компании недоделанных суперменов палки в колеса, выглядит по-человечески и на фоне так называемых "положительных героев" вызывает более чем объяснимую симпатию. Да, есть еще женщина-психолог с имиджем ведущей "Слабого звена" (Анастасия Макеева) - но она как бы "двойной агент", не в том смысле, что завербована террористами, просто она как представитель официальной милицейской системы контролирует и психологически тестирует отряд изнутри.

А вот что касается террористов - тут самое интересное. Разумеется, заказчик теракта - существо с абстрактно-восточной фамилией, хотя других намеков на исламскую природу его преступной деятельности нет. Зато главный исполнитель запланированного взрыва, которого, собственно, и ловит Суханов с компанией - вполне однозначный и официально признанныйэтнический латыш, пребывающий в Москве с эстонским паспортом. Если взглянуть на этот фильм не как на незадавшийся боевик, а как на политологический квест, вывод следующий: вот они, главные враги российской государственности - не исламисты, не арабы и не кавказцы, а неблагодарные прибалты. С ними и надо бороться. А мусульмане - это ничего, это свои ребята.
маски

"Поминки по-эстонски" Андруса Кивиряхка, Эстонский драматический театр, реж. Прийт Педаяс

Как ни странно, "Поминки по-эстонски" - комедия. Точнее, это национальный эпос - но очень веселый. Еще точнее - это было бы эпосом, причем пафосным, тягомотным и, чего доброго, идиотично-нелепым, если бы трагическая (без всяких шуток) история Эстонии не подавалась бы в спектакле с такой иронией, при том, что эстонское чувство юмора - это уже само по себе смешно.

На своем хуторе умирает прямо во время колки дров старый дед. На похороны собирается вся семья, соседи, приезжает и внук покойника, накануне потихоньку женившийся и только после похорон деда объявивший об этом матери и всем остальным. То есть поминки оказываются совмещенными с импровизированной свадьбой. Это дает повод каждому из присутствующих вспомнить историю своей семьи. Страшные эти истории звучат как анекдоты. Один рассказывает, как всю его родню раскулачили и выслали в сибирь, и его пятеро братьев умирали один за другим: в понедельник умер один брат, во вторник второй... (актер подает этот монолог таким образом, что начиная с третьего брата публика, до того еще как-то сдерживающаяся в благородном молчании, начинает хихикать, к смерти пятого брата - ржать, и снова умолкает, когда персонаж рассказывает о смерти матери в воскресенье - так за одну лаконичную реплику артисту удается провести зрителя через все возможные эмоциональные состояния, что он делает просто виртуозно). Другой предполагает, что два его дяди, одного из которых призвали в немецкую армию, а другого в советскую, убила одна и та же пуля - потому что одному заряд вошел в затылок и вышел через лоб, а другому вошел в лоб и вышел через затылок. Эстонцы смеются над всем, особенно над своеобразным эстонским "почвенничеством", над крестьянской природой эстонского менталитета, когда уже давно ставшие горожанами хуторяне продолжают вопреки здравому смыслу и без всякой насущной необходимости возделывать землю предков, на которой "каждое полено способно рассказать всю историю Эстонии" (один из персонажей говорит, что ему уже надоели "говорящие поленья"). А впечатление от их насмешек над собой остается самое серьезное.
маски

"Хороший год" реж. Ридли Скотт

Обожаю мелодрамы, утверждающие семейные ценности. Но и у этого жанра, при всей его условности, должны быть грани разумного. "Хороший год" за эти грани выходит далеко. Сюжет построен на сплошных штампах: преуспевающий, хотя и не вполне честный лондонский брокер (Рассел Кроу) получает в наследство французское поместье дяди, с которым давно не общался, и решает продать его вместе с прилегающими виноградниками, как вдруг обнаруживается, что у дяди в Калифорнии выросла дочка, неплохо разбирающаяся в вине - и беспринципный воротила, после нескольких встреч с призраком дяди (Альберт Финни) будто проснувшийся от многолетнего сна и даже заново влюбившийся в подружку из своего далекого детства, бросает фирму и все дела, переезжает во Франции, но мало того, подделывает дядино письмо и таким образом отписывает поместье новообретенной кузине. При этом претензий на нечто возывшенное по сути и "авторское" по форме у Ридли Скотта - выше крыши. Хотя на всего его заморочки смотреть тошно, как и на оплывшую физиономию Рассела Кроу. И даже обилие французского шансона в саундтреке не радует - настолько случайно надерганы песни, настолько топорно они использованы. Скотт так грубо создает для своей примитивной истории "французский антураж", как если бы в фильме про Россию он решил показать историю любви медведя к матрешке в кокошнике под заснеженными куполами Василия Блаженного.