October 26th, 2006

маски

"Бедность - не порок" А.Островского в Малом театре (филиал), реж. А.Коршунов

Сегодня Малый - главная экспериментальная театральная площадка Москвы, точнее, две площадки, считая с Филиалом. Суть эксперимента сводится к попытке творческого существования вне среды организационно и вразрез со средой идеологически, практически в полном соответствии с "идеями чучхе". Потому что в нынешнем театральном контексте "верность традиции" - это самое радикальное и самое необычное, что только возможно в театре. Авангард, новые прочтения, джинсы и автоматы Калашникова в пьесах Гоголя и Шекспира стали общим местом, иногда результат выходит любопытный, чаще так делают потому, что "так положено", но в любом случае увидеть нечто подобное можно везде. Увидеть "так, как автор написал" - почти нигде. А там, где можно, по большей части и находиться-то противно, а смотреть, что показывают, и вовсе невозможно. В Малом же, при всем "академизме" предлагают, как правило, нечто съедобное. А сделать все "как у классиков написано", между прочим, сложно вообще, а сегодня в особенности. Редко получается что-то приличное.

У Коршунова, против ожидания, получилось. Хотя его "Бедность - не порок" - это не "игра в классики", не стилизация под "старый театр", как, например, в РАМТовской "Тане" или в "Шестеро любимых" в филиале Маяковки, это сам "старый театр" во плоти и есть. Дивной красоты и подробности декорация - огромный задник акварельных тонов с провинциальной среднерусской панорамой, фасад крепкого домика в уездном городишке, который, оборачиваясь к панораме передом, к публике задом, открывает то закуток, в котором ютится приказчик Митя, влюбленный в хозяйскую дочку Любу, то гостиную в доме купца Гордея Торцова, то девичью комнату, где промотавшийся, но нашедший в нищете и пьяном юродстве смысл жизни брат хозяина Любим Торцов устраивает ко всеобщему удовольствию свадьбу Мити и Любы. Песни, пляски, колядки, гармони, гитары, балалайки, неприкосновенный текст Островского ("Бедность - не порок" - из ранних пьес драматурга, в сущности, довольно плоская в своем народно-православном морализаторстве, но не без "перлов"; во всяком случае, фразочка Гордея Карповича "Один в четырех каретах поеду!!!" давно занимает почетное место в моем разговорном обиходе). Приколы поверх текста - боже упаси, даже в тех случаях, когда они, казалось бы, сами напрашиваются (Любим Торцов, стыдя при Любе назначенного ей в женихи престарелго московского афериста Африкана Саввича Коршунова, бросает ему в сердцах, что он, мол, не Коршунов, чтобы людей обирать - и ухом при этом не ведет, хотя произносит эту реплику Александр Коршунов, а его папа Виктор Иванович уже много лет остается директором Малого театра). Верх вольности тут - использование музыки из "Метели" Свиридова, отсылающей к Пушкину, а не к Островскому. Но даже по меркам самых ярых ревнителей старины это вряд ли большой грех, тем более, что пушкинская "Метель" и "Бедность - не порок" Островского имеют общие сюжетные мотивы (в частности, Митя, узнав, что Гордей Карпович решил выдать Любу за Африкана Саввича, предлагает ей бежать и тайно венчаться).

По части этнографии, правда, в спектакле явный перебор - совсем без нее нельзя, действие происходит в русской провинции на святки, но моментами спектакль рискует просто превратиться в фолк-дивертисмент. Приказчик Митя и племянник Яша Гуслин у исполнителей получилось недостаточно живыми, купчик Гриша Разлюляев и мальчик Егорушка, наоборот, чересчур дергаными и шумными, сам Коршунов в роли Любима Торцова тоже временами перебирает по части юродства, но в целом от спектакля остается ощущение, что в нем все именно так, как должно быть, когда делают "так, как должно быть". То есть к эстетической программе Малого театра и его руководства можно относиться как угодно, но в отличие от многих других постановок эта воплощает заявленную программу в степени, максимально возможной.
Во всяком случае, перед нами - материальное свидетельство, что тот театр, на который любят при любом удобном случае ссылаться враги "передовых" течений в искусстве, не их собственный злостный вымысел, не культурологический миф, что он когда-то действительно существовал, и существует, в общем-то, до сих пор, а может даже и будет существовать дальше.
маски

Презентация книги Натальи Штурм

благополучно прошла в новооткрытом "Голдэн пэласе", вокруг которого последнее время было столько шума, хотя внутри заведения о том нет никаких материальных свидетельств, даже меню не изменилось (правда, говорят, с хозяевами что-то, вроде поменялись они - но, может, путают). Почему-то в книгах Пелевина и Быкова (Минаева и тому подобное я просто не читал и могу только предполагать) такие мероприятия живописуются как нечто чудовищное, небывало пошляческое, невыносимое для всех органов, кроме желудка (в лучшем случае) и вообще как "пир во время чумы". На самом деле, если не считать собственно книги Штурм ("Любовь цвета крови" - это, как ни смешно, роман, хотя написан на автобиографическом материале, что подчеркивается особо, поскольку автор в последнее время позиционирует себя как "первая любовь Романа Абрамовича", причем, по-моему, это началось еще до истории с олигархическим разводом, просто уж очень вовремя подоспел выход издания, свезло Наталье), все тихо-мирно и очень предсказуемо: за соседними столиками, а то и за одним, сидят представитель администрации Путина, авторитет Михась и ведущий на всех фронтах борьбу с преступным режимом бизнесмен Боровой, плюс вездесущая Маша Арбатова, а коллеги по эстрадному цеху в гостях у Штурм, естественно, либо из "бывших" (типа "На-на"), либо из "будущих" (я имею в виду не столько "условно пригодного" Прохора Шаляпина, сколько группу "Шпильки", у которых нет фаната преданнее, чем я). По-своему даже мило.

Сколь бы много не говорилось о писательских талантах Натальи Штурм, в частности, чуть ли не каждый второй выступающий отметил ее отменное "владение языком", книжку ее я, признаться, пока не открывал (сначала проверю на маме, она недавно уже переварила Робски, так что ее организм привычнее), а песенки ее послушал. Не сегодняшнего времени песенки. Вот "Шпильки" - это да, это супер. К тому же все участниццы раза в два моложе.