October 22nd, 2006

маски

"Иллюзионист" реж. Нил Бергер

За несложным сюжетом с легко предугадываемой разгадкой (сын придворного краснодеревщика и графская дочка полюбили друг друга, но детей разлучили, мальчик отправился путешествовать, оставив девочке на память медальон с секретом, и вернулся уже взрослым Эдвардом Нортоном с черной бородой и сверхъестественными магическими способностями - а она уже невеста кронпринца, наследника престола) стоят, однако, крупные тени австрийской литературы: имя писателя, по рассказу которого написан сценарий, мне ни о чем не говорит, но над ним явно витали призраки Майринка и Шницлера.

Вена рубежа 19-20 веков - идеальное, если не единственно возможное место действия для подобных историй: фокусник - то ли виртуоз своего дела, то ли попросту продал душу дьяволу во время своих дальних странствий (на глазах у публики может из апельсинового зернышка вырастить деревце с настоящими спелыми плодами), его возлюбленная вроде убита, а вроде нет, ее призрак, который наряду с другими духами вызывает во время своих выступлений герой, не то хочет разоблачить убийцу, не то представляет собой еще один ловкий трюк авантюриста и шарлатана, а тем временем старый император цепляется за власть, тогда как наследник плетет интриги и готовит захват трона, пытаясь опереться на свою неверную невесту. Могла бы выйти штучка посильнее тыкверовского "Парфюмера", прояви режиссер чуть побольше изобретательности. Тогда и музыка Филиппа Гласса была бы больше к месту. А так - симпатичная криминальная мелодрама в исторических декорациях с рационалистическим финалом, причем рационализм в итоге все-таки разбивается о "наивные" вопросы типа: если год спустя ведущий расследование убийства графини полицейский инспектор находит улики в императорской конюшне, оставленные там в ночь предполагаемого преступления - получается, что эти "авгиевы конюшни" год не чистили?
маски

Оркестр "Pratum Integrum"

я слушал второй раз за последний год. В отличие от прошлого концерта

http://users.livejournal.com/_arlekin_/486207.html?nc=6

программа "По гамбургскому счету", которую они играли в Доме музыки - монографическая, составленная из сочинений Телемана, но достаточно разноплановых (сюиты, кончерто гроссо, концерты). Прелестей аутентичного исполнения я в полной мере все равно не понимаю, но послушать музыку барокко сразу после Филиппа Гласса в "Иллюзионисте" было очень полезно: сразу понятно, как глубоко в историю музыки уходят корни модного минимализма. Оркестр замечательный, музыку играет технически очень сложную (сольная партия в концерте для флейты Телемана - это высший пилотаж). Иногда, правда, сквозь барочную строгость вдруг проскользнет (особенно у солирующих скрипок) чуть ли не романтическая интонация - но, может, мне это просто кажется, и даже если нет - это тоже неплохо, аутентизм аутентизмом, но на дворе - 21-й век.
маски

"Дитя человеческое" реж. Альфонсо Куарон

Антиутопия всегда строится на допущении неких возможностей, которые становятся причинами глобального социального зла - это может быть ядерная война, эпидемия таинственной болезни, попрание личных свобод, и вообще все что угодно - лишь бы жизнь общества шла в результате под откос. Концепция "Дитя человеческого" исходит из того, что на всей Земле вдруг перестали рождаться дети, самому младшему жителю планеты к 2027 году было 18, был он говнюк, но и его убили. Почему человечество в одночасье стало бесплодным - загадка природы, в фильме не сказано и вообще, похоже, это мало кого интересует. Спивающегося героя Клайва Оуэна бывшая жена в исполнении Джулианы Мур (развелась эта парочка после того, как их сын умер во время пандемии гриппа) привлекает к подпольной операции по вывозу из Лондона и передаче в руки таинственной организации "Проект Человечество" единственной беременной женщины. То, что единственная беременная женщина и последняя надежда на светлое будущее человечества оказывается губастой негритянкой проститутского вида и поведения (она даже не знает отца ребенка) - излишне упоминать. Гораздо важнее, что фашиствующие власти объявили настоящую облаву на нелегальных иммигрантов, их, несчастных, хватают и увозят в зарешеченных автобусах, а нелегальная группировка, борющаяся за права иммигрантов, хочет сделать из беременной и ее младенца свое знамя. Героиню Джулиану Мур почти сразу убивают - причем свои же, чтобы не мешала борьбе и подготовке восстания. Вообще, несмотря на царящую на экране разруху, бандитизм и тотальное мародерство, все в фильме предельно просто: белые, особенно полицейские - гадкие и злые, просто звери; черные, а в еще большей степени арабы и вообще все этнически окрашенные бомжи - добрые и всегда готовые прийти на выручку, но безвинно страдают от белокожих фашистов; белые, правда, тоже иногда хорошие попадаются - но только в том случае, если они хиппари и наркоманы (как персонаж Майкла Кейна). Все остальные европеоиды - конченые подонки, даже если они не убивают сами "цветных", а всего лишь культуркой балуются, как брат главного героя: "Ковчег искусств", где он работает - стерильного вида огромное помещение, куда после разгрома в других мировых столицах свозят культурные ценности типа "Герники" Пикассо, хотя герой Оуэна задает своему брату законный вопрос, кому все это понадобится через сто лет.

Куарон снимал раньше неглупые и вообще довольно симпатичные фильмы самых разных жанров, но то ли вдруг решил, что выгоднее маршировать в ногу со "всем прогрессивным человечеством", то ли после "Гарри Поттера" у него взаправду снесло крышу. Кино, где поганые зажравшиеся европейцы из последних сил угнетают все остальное человечество - всегда глупость и гадость, но "Дитя человеческое" - это даже не Лоуч и не Ханеке. Это даже не Лопушанский с его малобюджетными апокалипсисами. Что, как ни странно, только к лучшему: фильм у Куарона вышел до такой степени очевидно плохой, нелепый и алогичный, настолько вызывающе перегружен псевдохристианскими аллюзиями (подпольщики-"рыбы", беременная в коровнике, в шутку уверяющая, что она девственница и т.п.), что и при всем желании его проповеднический пафос невозможно было бы воспринимать всерьез.

К счастью, по ТВЦ ночью в очередной раз повторяли "Нет вестей от Бога" - красивый умный фильм из числа тех, которые не дают запутаться, что такое хорошо и что такое плохо, как бы сложно ни было разобраться.
маски

Робин Уильямс в фильме "Срочное фото" Марка Романека (2002)

играет служащего фотосалона в супермаркете, тихого благообразного очкастого старичка по имени Сая, точнее, еще не слишком дряхлого, но уже немолодого человека, безнадежно одинокого, и оттого испытывающего повышенное внимание к постоянным клиентам, особенно людям семейным. Его главная забота - женщина с ребенком, к которому он привязывается, причем в его чувствах к мальчику или женщине нет ничего сексуального - просто нерастраченное желание о ком-то заботится. Судя по тому, что он покупает черно-белую фотографию незнакомой женщины, чтобы выдавать ее за свою мать, родителей у него нет и не было, а если были, то он старается о них не вспоминать. Поскольку, опять же если судить по его размышлениям на тему, что хорошие родители никогда не будут требовать от своих детей ужасных вещей, в том числе фотографировать их в непристойные моменты, о собственном детстве у Сая остались не лучшие воспоминания. А размышляет он об этом на допросе в полиции: узнав, что его постоянной клиентке изменяет муж, он преследует неверного супруга с любовницей, вооружившись фотоаппаратом, а для верности еще и ножом, украденном из супермаркета, откуда его уволили за перерасход фотоматериалов.

Вообще, конечно, Сай - типичный киношный маньяк, с чуть-чуть нарочито гипертрофированными приметами классического типа: вся стена его холостяцкой квартиры - в фотографиях "опекаемой" им семьи, на которых затерто лицо ненавистного неверного мужа чужой жены, частые головокружения, огромный нож, опять же... Но при этом герой вызывает сочувствие, и не просто понимание, а именно полное приятие его действий, и не в какие-то отдельные моменты, а от начала до конца (даже когда он врывается в номер к любовникам и заставляет их позировать голыми для фотокамеры - хотя на самом деле, как выясняется позже в полиции, снимал он вовсе не их, а невинные детали гостиничного номера). Таким его играет Уильямс - и это одна из самых необычных и самых удачных его ролей, хотя фильм в целом кажется недодуманным и по части сюжета, и, что важнее, по сути вопроса: а кто, собственно, такой этот Сай на самом деле? Одинокий и несчастный защитник семейных ценностей, вооруженный ножом и фотоаппаратом, или психопат, для которого потеря работы оказалось последним шагом к полному безумию? Важный момент: сама обманутая жена, получив от Сая фотографии, доказывающие измену мужа, делает вид, что ничего не знает, и оставляет все как есть - и именно это доводит Сая до бешенства, подвигает его на активное вмешательство в чужую жизнь. Милый, добродушный, праведный и такой несчастный Сай - все-таки сумасшедший, и такие вот одинокие тихие, жалкие, но по-своему обаятельные психи тем и опасны, что никогда не знаешь, в какой момент и по какому поводу они могут взяться за нож.