October 3rd, 2006

маски

Зима, зима, зима, зима и снова зима ("Остров" реж. Павел Лунгин)

Мне очень нравится одно не слишком известное стихотворение Георгия Адамовича:

Есть на свете тяжелые грешники,
Но не все они будут в аду.
Это было в Московской губернии,
В девятьсот двадцать первом году.

Комиссаром был Павел Синельников,
Из рабочих или моряков.
К стенке сотнями ставил. С крестьянами
Был, как зверь, молчалив и суров.

Раз пришла в канцелярию женщина
С изможденным восточным лицом
И с глазами огромными, темными.
Был давно уже кончен прием.

Комиссар был склонен над бумагами.
"Что вам надо, гражданка?" Но вдруг
Замолчал. И лицо его бледное
Отразило восторг и испуг.

Здесь рассказу конец. Но на севере
Павла видели с месяц назад.
Монастырь там стоит среди озера,
Волны ходят и сосны шумят.

Там, навеки в монашеском звании,
Чуть живой от вериг и поста,
О себе, о России, о Ленине
Он без отдыха молит Христа.

Стихотворение называется "Лубок", что предполагает, помимо, разумеется, серьезных и фундаментальных вопросов в основе, некую иронию в отношении и стиля, и, собственно, содержания. В фильме Лунгина сюжет очень похожий. В начале 40-х годов во время войны немцы захватили баржу с двумя советскими гражданами, и одного, Анатолия, пощадили при условии, что он расстреляет другого, Тихона. Он выстрелил, товарищ свалился за борт, баржу немцы взорвали, но оставшийся в живых пригрелся в монастыре и следующие десятилетия вел жизнь столь праведную, что под конец мог уже и увечных исцелять, и бесов изгонять, и будущее предвидеть. Нельзя сказать, что Лунгин обошелся вовсе без юмора - быт православных монахов в фильме показан таким образом, что можно заподозрить в картине злую сатиру на монашество (Дмитрий Дюжев в роли отца Иова, в клобуке и с бородой - уже одно это ну разве не сатира? а Виктор Сухоруков - настоятель монастыре, хвастающий новыми сапогами?). Но в целом - уж очень все всерьез, с моралью, с поучением. Хотя чему может научить герой гнилозубого Петра Мамонова, кроме безобразного скоморошества - не представляю.

В какой-то степени "Остров" напоминает "Весна, лето, осень, зима и снова весна" Ким Ки Дука, и по сюжету, и по нравственным выводам. Но у корейца жизнь течет и меняется, пусть по бесконечному кругу, но, по крайней мере, за время одного полного "оборота" с героями что-то важное происходит. В "Острове" не происходит ничего: как Анатолий согрешил в 1942 году, так в 1976 и продолжает мучиться мыслью о грехе, творит чудеса, юродствует, за что получает порицания от братьев и начальства, пока не выясняется, что убийства не было, расстрелянный Тихон выжил, стал адмиралом и, не считая бесноватой дочки, очень даже неплохо себя чувствует - тогда просветленный Анатолий со спокойной душой умирает. А поскольку остров северный, то даже пейзаж на протяжении всей картины не меняется.
маски

"Клерки-2" реж. Кевин Смит

Обратная сторона толерантности - это когда уставшей от неудобоваримого политкорректного дискурса публике кажутся смешными шутки про негров-"ленивых макак", замученных нацистами еврейских девочек и гомосексуальные отношения с животными. А впрочем, по сравнению с "Камеди клабом" это и, наверное, в самом деле весело.

Продуктовый магазин, за прилавком которого десять лет простояли два друга-имбецила, в один прекрасный день сгорел, и чтобы не протянуть ноги, они идут работать в придорожный фаст-фуд. Их развлечения сводятся к сексуальным фантазиям вроде описанных выше (правда, даже главный имбецил, заказывая секс с ослом, не предполагал, что партнеры окажутся однополыми) и жарким спорам на тему, что круче, "Звездные войны", как думают дауны старшего поколения, "Властелин колец", как убежден подрастающий дебил (молодой герой-девственник, страшно набожный педоватый фанат роботов-трансформеров) или "Люди Икс" (этого мнения придерживается ослотрахальщик). Тот из имбецилов, что пострашнее, но не такой тупой, намерен все-таки изменить свою жизнь и жениться, но не успев объявить о свадьбе, по пьяной лавочке заделывает ребенка коллеге по забегаловке (они занимались сексом всего один раз на разделочном столе, но потом выяснилось, что ей внутрь попал не только майонез). Есть еще парочка тоже очень набожных (не так, как педоватый фанат роботов, но зато с настоящей библией под мышкой) наркодиллеров, ошивающихся около забегаловки и впаривающих вместе с дурью случайным покупателям высокие христианские истины в своем собственном низменном их понимании.

В этой местами действительно смешной киношке отвратительно даже не уродство само по себе, а то, что в итоге, после всего вываленного тебе на мозг дерьма вдруг оказывается, что надо, блин, открывать собственное дело, жениться и заводить детей. Причем брак в счастливом финале - политкорректно-межрасовый. Черт-те что! Да и качок, трахающий осла, у которого перед этим отсосал, мне забавным не показался: один мой коллега-журналист, родом из Узбекистана, любит рассказывать, как его одноклассники в подростковом возрасте, когда им девочки не давали, а с мальчиками еще страшно было пробовать, с ослами трахались, так что меня подобными вещами не удивишь.
маски

Михаил Ардов в "Школе злословия"

Конечно, разговор не мог получиться плодотворным, но мог бы быть хотя бы забавным, если бы интеллигентные тетушки хоть сколько-нибудь сами "рубили" в христианстве, а не пытались отразить поповские атаки самыми пошлыми (к тому же неточными и откровенно подтасованными) цитатами из Нового завета, подлинный смысл которых либеральной интеллигенции недоступен в той же степени, что и православным священникам. Ардов, впрочем, поп "условно-православный", поскольку, будучи приверженцем т.н. "автономной церкви", с официальной РПЦ находится в открытом административном и отчасти идеологическом конфликте. За что, видимо, и был зван в "заповедник свободы слова" (давно, впрочем, из заповедника превратившийся в зверинец, а временами, как сегодня, и в зооцирк). Мне сначала даже показалось, что Татьяна Никитишна с Авдотьей Андревной нарочно Ардова науськивают, чтоб злее был, для смеха - но очень скоро стало ясно, что они искренне разочарованы в госте. Тетушки просто оказались неготовы к тому, что "неофициозное" (то есть как бы "настоящее" с интеллигентской точки зрения) православие окажется еще большим мракобесием, чем то, что исходит от Редигера и К.

Хотя если бы тетя Таня с тетей Дуней взяли за труд определиться в понятиях, смогли бы избежать этого заблуждения легко. Просто т.н. "русская интеллигенция" никак не может взять в толк одну простую вещь. Почему-то сложилось устойчивое заблуждение, будто есть, с одной стороны, ой какая нехорошая, паскудная, продажная и наполовину состоящая из агентов КГБ РПЦ, а есть, с другой стороны, не совсем понятная, но в основе своей чистая и гуманная православная вера. Тот факт, что никакого другого православия, кроме того, что пропагандируется и продается на идеологическом рынке православной церковью (точнее, православными церквями, потому что у них на этом рынке своя конкуренция), не существует, до продвинутых интеллигенток не доходит. С другой стороны, когда все-таки доходит, они, отождествляя православие с христианством вообще, вместо того, чтобы вдумчиво разобраться в предмете, спокойно и с чувстсвом удоволетворенного идеологического сладострастия возвращаются к привычному для русской интеллигенции со времен еще Карамзина и Пушкина убеждению, что всякое христианство реакционно и враждебно гуманистическому правосознанию (об этом много писала Гиппиус в своих дневниках и других книгах, посвященных истории затеянных ею сотоварищи Религиозно-философских собраний). И тогда под раздачу попадает христианство как таковое, что лишний раз продемонстрировала Толстая, начав программу с какой-то совершенно дикой истории о католическом священнике, забившем уличную собаку. Путаница страшная: РПЦ и православие интеллигенты (в лице Толстой и Смирновой хотя бы, но это очень типично) разводят по разным углам, а вот между православием и католичеством большой разницы не видят. Ну и о чем тогда речь вообще? Ясное дело, черт с младенцем не договорятся, особенно если "младенец" малограмотный и выказывает признаки дебильности, а "черт" поминутно крестится и ссылается на Христа.