September 22nd, 2006

маски

город, которого нет

Я уехал в Петербург, а приехал в Ленинград
Ленинград, Ленинград, я еще не хочу умирать...

Можно даже проследить некоторую закономерность в моих поездках в Петербург-Ленинград: 1986, 1996, 2002, 2006... Но мне, сказать по правде, не до всех этих дэнбрауновских штучек - я прилетел еле живой.

Вот что самое интересное: в Москве засыпаешь в одном городе - просыпаешься в другом. Питер, такое ощущение, почти не меняется годами. Те же желуди под ногами, те же кошмарные тротуары, по которым мне больно ходить, та же невыносимая погода (сверху печет солнце, а сбоку дует ледяной ветер - одновременно и жарко, и холодно), те же здания, в тех же, видимо, лесах, которые я наблюдал еще в первую свою поездку в Ленинград, когда мне было 8 лет. Даже на Зимнем дворце - леса, правда, теперь не со стороны Дворцовой площади, а с набережной, и вход в Эрмитаж - через дворик. И, если не ошибаюсь, фонтаны посреди Невы тоже раньше не били.

Церемония вручений премий МТВ, складывалось ощущение, будет продолжаться до последнего посетителя - но, по-моему, закончилась даже позже, чем самые стойкие из тех, кто вообще пришел в Ледовый, убежали (я покинул зал перед вручением номинации "Свободный разум") - немудрено: метро закрывается в полночь, мосты разводят, а на сцене все поют и пляшут, причем ладно бы кто, а то, смешно сказать, "Токио" и "Банд'эрос" (и все это накануне рабочей пятницы - хоть кто-то смотрел прямую трансляцию?), Мисси Элиот попросту оказалась никому не нужна (но это я как раз могу понять, уж если Мадонна в полупустых "Лужниках" корячилась, что говорить про какую-то рэппершу).

Перед разводом мостов питерские извочики запрашивают такие деньги, какие их московские коллеги постеснялись бы драть с иностранца, впервые приземлившегося в Шереметьево-2.

На вечеринке - толкучка, Гранд-палас или как это заведение называлось, оборудован странными трясущимися лифтами (или это сейчас модно, просто я не в теме?). От усталости не мог ни есть ни пить ничего кроме пепси-колы.

До гостиницы с вечеринки почти два часа шли пешком - хорошо еще, что я ориентируюсь в городском пространстве легко и мы ни разу не заблудились. Два с половиной часа на сон - и снова в аэропорт. Получасовое ожидание у закрытых дверей станции метро - в Питере, оказывается, эскалаторы ремонтируют исключительно в час пик, а чтобы пассажиры не мешали, перед ними захлопывают дверь. А потом открывают только одну из четырех, чтобы внутри толкучки не было (что при этом творится снаружи - никого не волнует).

В самолете просидели перед вылетом почти час. Какой-то мудак сдал багаж, а в самолет не сел: перетряхивали весь багаж и по нескольку раз перепроверяли ручную кладь, прежде чем все-таки взлетели.

Когда приземлился и позвонил редактору, оказалось, что текст, набранный мной из последних сил вместо того, чтобы вовремя с друзьями-артистами поехать на афте-пати (в результате чего и пришлось ловить машину за безумные деньги) из Питера в Москву не дошел и все надо делать заново.

А еще мне, когда застегивали на руке браслет-проходку на вечеринку, прищемили запястье.
маски

Жил в квартире Таракан,

В щели у порога.
Никого он не кусал,
Никого не трогал,
Не царапал никого,
Не щипал, не жалил,
И домашние его
Очень уважали.
Так бы прожил Таракан
Жизнь со всеми в мире...
Только люди завелись
У него в квартире.

стихи Ренаты Мухи
взял из дневника yoga_v_tumane
маски

Виллем де Кунинг в "Эрмитаже", Филонов и Саврасов в "Русском музее"

Там и там побывал второй раз - впервые после 1996-го года (в "Эрмитаже", строго говоря, в третий, поскольку десять лет назад ходил туда два дня подряд).

Виллем де Кунинг - из числа "абстрактных экспрессионистов", большая выставка которых пару лет назад была в здании собрания частных коллекций ГМИИ (еще в старом помещении) и там Куннинг если и был (не помню точно), то явно терялся среди коллег более интересных (Поллока хотя бы). Тут у Кунинга - огромная монографическая экспозиция, причем только самых поздних полотен, 80-х годов. Игра с цветом - не больше и не меньше.
Гораздо интереснее оказалось взглянуть еще раз десять лет спустя на содержание коллекции западной живописи 19-20 века: если не по качеству, то количественно эрмитажное собрание явно сильнее московского пушкинского, особенно это касается Марке, Кес Ван Донгена, Дерена, Матисса, да и Пикассо тоже (по крайней мере, периода кубизма). Хотя судя по тому, как за дело взялась Антонова, она у Питера все это со временем оттяпает и в Москву перевезет.

За час до того, как я приперся в Русский музей, там открылась большая монографическая выставка Саврасова - очень представительная, но не слишком лично для меня интересная. Другое дело - Филонов. Мало того, что работы сами по себе исключительные, но экспозиция, очень масштабная, еще и выстроена превосходна: за черным занавесом, в темном помещении, где отсутствуют все другие источники света, кроме тех, которыми подсвечены полотна. Дается совершенно новый (для меня, во всяком случае) взгляд на Филонова. Философ, мистик, космист - да, но оказывается, у него много работ на бытовые темы, на трудовые в том числе (посвященные рабочим, дояркам, и даже питерским бандитам-налетчикм), и на темы, связанные с идеологией (одна даже посвящена плану ГОЭЛРО и на ней, помимо прочего - ленинский лик), а не только "Формула Вселенной" и "Цветы мирового расцвета". Впрочем, для Филонова соединение одно с другим органично, то и другое у него неразделимо, как органичны его антропоморфные животные и звероподобные люди, живые мертвецы ("Две девочки": две мертвые головы) Филонову и ирония не чужда, причем сатирического характера, правда, и тут он остается художником прежде всего мистериальным ("Перерождение интеллигента"). Вообще его картины-мистерии дают тот эффект, на который, наверное, рассчитывает своей мазней Глазунов - но никогда его не добьется). Но при этом есть еще и портрет сестры Филонова Евдокии (в замужестве - Глебовой), выполненный в совершенно отличной от всего остального манере.

А еще я за сутки намотал по Питеру километров, наверное, с полсотни. Начиная с Большой Морской, куда заглянул, чтобы посмотреть на место, где когда-то стоял особняк Набоковых (смешно: на Морской теперь ювелирный магазин "Набоковъ", правда, в доме номер 35, а не 47, такого дома нет вообще; на Площади искусств тоже вспомнил Набокова - как он в "Смотри на арлекинов!" ехидничает по поводу памятника Пушкину, которого в глаза не видел) и до ночного марш-броска с вечеринки в Гранд-Паласе до гостиницы (зацените, кто ориентируется в петербургской топографии: с Итальянской улицы почти до метро "Балтийская" - пешком, приползли с коллегой в половине пятого утра, последние километра полтора, от Московского проспекта до Лермонтовского, практически уже на четвереньках, как мересьевы).

Зашел и в храм Святой Екатерины на Невском. Лучше бы не заходил. А мы еще с _Магдалиной_ грешим на костел Святого Людовика, что на Малой Лубянке - мол, протестантизм попсовый, совсем не по-католически это песенки-псалмы под синтезатор петь... Москва - это еще и оплот католицизма в России. Потому как в питерском храме Святой Екатерины на месте алтаря - ряд пальм в глиняных кадках. И под Распятием на стене - тоже цветы в горшках. Полный привет. Впрочем, наверное это форматно для города, который одновременно - "культурная столица" России и фактическая столица русских фашистов. Вообще я Петербург как не понимал никогда, так и не понимаю теперь, и не люблю его. Ну и он меня тоже не любит.