August 30th, 2006

маски

Российское кино 1990-х -

- или мне это только кажется? - производит сегодня впечатление инопланетного послания. Что тем более странно, если учесть, что, например, практически все лучшие советские фильмы и 30-х, и 50-х, и 70-х годов, и даже немые картины 20-х, понятны от начала до конца и как будто в наши дни сняты - несмотря на множество ушедших в прошлое реалий и архаичность художественных форм. А в фильмах, снятых десять или около того лет назад, где реальность, казалось бы, мало чем отличается от окружающей нас теперь, действуют неведомые люди, совершают непостижимые поступки и говорят словно на марсианском наречии. Это ни в коем случае не упрек - наоборот, как раз этим то кино и интересно. А больше, собственно, и нечем - снималось оно подолгу, на маленькие бюджеты и без всякой надежды на прокат. Это давало режиссерам свободу, которой в истории кино, по крайней мере, российского, никогда больше не было. Жалко, что по большей части, как видно теперь, пользовались этой небывалой свободой люди неталантливые. Тем не менее от кинематографа 90-х останутся несколько фильмов, которые еще долго можно будет ставить в пример бывшим клипмейкером, мастерящим нынешние доморощенные (зачастую, впрочем, вполне удобоваримые) блокбастеры.
маски

трамплин

Я еще вчера начал думать, куда мне сегодня пойти после "Мании Жизели": поехать в Дом кино на премьеру "Эйфории" Вырыпаева или остаться в "35 мм" и дождаться показа документального фильма Шепотинника об Олеге Меньшикове. Но, как это иногда со мной бывает, в последний момент меня переклинило. Не совсем на пустом месте: просто мне показалось, что "Мании Жизели", с великолепной Тюниной (Спесивцевой), замечательными Козаковым, Сидихиным, Смирновым (любовники Спесивцевой - последовательно: театральный критик, чекист и бизнесмен), гениальной музыкой Леонида Десятникова, балетом Панфилова и т.д. вплоть до похабной песенки в исполнении Татьяны Москвиной - достаточно и ничего больше я пока смотреть не хочу. Так что вместо кино я отправился на Воробьевы горы. Не просто так - на презентацию нового сериала про подводников, где меня уже поджидали L. и компания.

Мы сидели за столиком прямо под трамплином - тем самым, где покончил с собой герой Гвоздицкого в фильме Зельдовича "Москва" - прыгнул с чемоданом книг вниз и его разбитая голова лежала в ворохе страниц, среди которых поблескивала золотыми буквами обложка карманного издания Джона Ле Карре. Пока карабкался по тропе в гору к месту действия, все думал: ну хорошо, допустим, я туда залезу - а спускаться как буду? К счастью, обратно нас подвезли на "Волге" (по советским меркам - престиж, по нынешним - раритет). Я даже еще успел в "Горизонт" на "Такешиз", местами смешной и совершенно отвязный фильм Китано, где сам Такеши-сан играет сразу две роли, звезду киноэкрана и простого мужичонку, который круче любой звезды - а впрочем, может это и один и тот же был человек, поскольку в этом фильме реальность подлинная и вымышленная перемешаны как в миксере, да еще пули все время свистят. Замерзший на ветру Воробьевых гор и, кажется, простудившийся, я едва успел доехать до дома, как на меня обрушился шквал звонков, какового не наблюдалось уже черт-те сколько времени. Наговорив всем звонившим гадостей (после которых как минимум половина из них уже никогда мне не позвонят - но, может, это даже к лучшему), я еле выпутался из сети "Билайна", чтобы мой совсем уж было съехавший набекрень мозг хоть чуть-чуть смог прийти в себя благодаря очередному диснеевскому мультику про средневековых рыцарей-свинопасов, девочек-принцесс, ведьм и волшебные котлы, которыми глубоко за полночь всех скорбящих продолжает радовать Первый канал.

Collapse )
маски

Что мне нравится в Бермане и Жандареве -

- так это подлинная интеллигентность, которую за деньги не купишь, или она есть или ее нет. Смотрю программу за программой - и не перестаю умиляться:

- Мы знаем, что вы были восемнадцать раз замужем, а желтая пресса, которую мы не читаем, пишет, что после последнего скандального развода у вас появился молодой любовник и вы ему неплохо платите - но Бог с ней, с желтой прессой, все это ваше личное дело, а мы хотим вас о другом спросить, о высоком, вот помните, у Пастернака...
маски

"Гадкие лебеди" реж. Константин Лопушанский (фестиваль "Московская премьера")

Я учился в первом классе, когда по телевизору впервые показали "Письма мертвого человека", их тогда все смотрели, я - нет. И Стругацких я подростком не читал - у меня были другие кумиры - хотя бы Тюрин с Щеголевым (кстати, я бы мечтал, чтобы экранизировали щеголевские "Сумерки"), а чуть позже - Фридрих Дюрренматт, после которого читать Стругацких - все равно что Токмакову - после Ахматовой. Хотя, если не ошибаюсь, в библиотечном экземпляре Стругацких, который однажды попал мне в руки, как раз присутствовали "Гадкие лебеди", наряду с "Хищными вещами века". "Вещи" я все-таки тогда прочитал (хотя единственное, что мне запомнилось оттуда - это упоминание плавок, подаренных одному из героев, которые растворялись от соприкосновения с водой), а вот "Гадких лебедей", если это все-таки были они, "ниасилил" (надеюсь, я верно написал это слово - я и по старым правилам пишу с ошибками, а к новой орфографии вообще никак не привыкну).

Фильмы Лопушанского я потом все же смотрел - в том числе и "Посетитель музея", о котором в свое время тоже много говорили. Я смотрел и не понимал, отчего так много шума вокруг примитивной притчи. Впрочем, это и к Стругацким в той же мере относится - совковые басенки с тривиальной моралью, столь любимые инфантильными интеллигентами-шестидесятниками (даже руководительница моей диссертации, а ей на момент нашего общения было 70, о Стругацких отзывалась с почтением), на фоне даже современной им серьезной мировой литературы выглядят жалко, а с тех пор еще и не один десяток лет прошел. И тем не менее - снова ажиотаж и снова Лопушанский. Снова старомодная провинциальная кинопритча со всеми неизбежными элементами: маленький полузаброшенный город, где творится нечто непонятное (инфракрасное излучение сверху, непрекращающийся дождь, таинственные "мокрецы", воспитывающие детей-вундеркиндов, и тупые власти, подавляющие свободное развитие мысли с помощью химического оружия), одинокий герой-интеллигент, пытающийся разобраться с собой, со своей семьей и с окружающим миром, чтение стихов и несложные чудеса вроде левитации. Ощущение дежа вю от начала до конца - как будто Лопушанский просто снимал римейк "Сталкера" - на котором он, если не ошибаюсь, был ассистентом Тарковского. Вот этой третьесортной тарковщиной, впоследствии многократно пережеванной Сокуровым, Лопушанский и потчует зрителя. Причем потчует очень настойчиво, как неразумного ребенка насильно кормят манной кашей. "В наше трудное время, когда между серьезным кино и зрителем стоит преграда в виде коммерциализированного кинопроката..." - вещал со сцены Дома кино Лопушанский. Слава Богу, что мы дожили до времени, когда зрителя естественным образом ограждают от подобной интеллектуальной (точнее, псевдоинтеллектуальной) агрессии. В наше действительно трудное время, когда детям в школах, а всем остальным круглые сутки будут промывать мозги православной ересью, не хватало только чтобы им и в свободные от уроков часы вместо "Пиратов Карибского моря" впаривали фильмы мертвых режиссеров.

К Лопушанскому замечательно применима ленинская фраза насчет русской интеллегенции: они, мол, думают, что они мозг нации, а на самом деле они не мозг, а говно. Лопушанский, который и выглядит как монах-миссионер, уж точно думает, что он мозг. Хотя лучше никакого мозга, чем такой. Это ведь хороший блокбастер, который миллионы людей во всем мире будут смотреть, трудно сделать, а сварганить "авторское кино" с "глубокой мыслью", напрудить луж, посадить перед камерой детей, закативших глаза, и чтобы вокруг них хороводили люди в черных капюшонах и тряпочных масках, и все это - ради борьбы с засильем массовой культуры (убийственная фраза дочери главного героя, писателя Виктора Банева, уже после того, как она попала в больницу: "Мы смотрим по телевизору шоу. Там надо угадать, кто самый плохой. Мы стараемся вылечиться. Мы должны быть такими как все") - это легче легкого, для этого ни ума особого не требуется, ни образования, ни таланта, ни даже ремесленных навыков. Нужно только ощущать в себе призвание "нести свет истины" - а уж с чем другим, с этим у Лопушанского все в порядке. Он (правильнее сказать - они, их ведь не так уж мало, "мокрецов" этих) вещает с амвона под видом уникальных откровений пошлые банальности с таким невыносимым учительским пафосом, что хочется бежать от них без оглядки к телевизору, включать "Кривое зеркало" и, как к живому роднику здравого смысла, приникать к Елене Степаненко и "Новым русским бабкам".