August 22nd, 2006

маски

Алла Демидова в "На ночь глядя"

замечательно ответила на вопрос, почему она решила оставить театр.

- Я разошлась во вкусах со зрителем.
- Но разве зритель не всегда прав?
- Конечно, поэтому я и ушла.

Ответ этот замечателен не тем, что интересная и умная, но не самая, на мой взгляд, выдающаяся, а главное, по-человечески необаятельная актриса в очередной раз констатировала "падение" общественного вкуса и даже не в том, что признала за этим "низким" вкусом право на существование, а в морали, которая гораздо шире вопросов эстетики и культурологии:

Никому ничего нельзя навязать. Если не хочешь или не можешь приспособиться - уйди и не пытайся переделать других.

А вообще, не хотелось бы никого обижать, но на этой передаче Берману и Жандареву стоило бы залезть под стол от стыда за собственную недееспособность. С песней Ротару на стихи Тарковского они просто обосрались. Мало того, что Демидова сказала, что Ротару ей нравится, так еще и как-то так просто, и вместе с тем отчасти манерно добавила:

- Я вообще люблю иногда ночью слушать все эти клипы...

И ответ на вопрос про чтение книг, конечно, должен остаться в истории - по крайней мере, в истории "На ночь глядя", чтобы ведущие в следующий раз подумали сначала, прежде чем экзаменовать других на предмет начитанности и "интеллигентности". Хотя, кажется, они необучаемы.

Кстати, вопрос: Демидова сказала, что есть на эстраде артистка-кукла, которая поет на стихи Цветаевой "Вот опять окно, где опять не спят..." У меня есть смутное ощущение, что это за артистка - но никто не помнит точно?
маски

Главный редактор "Большого города" Алексей Казаков в "Школе злословия"

Что случилось со "Школой злословия"? Тетушки то ли перегрелись на солнце, то ли, насмотревшись новостей на еще более центральных телеканалах, решили, что "помирать - так с музыкой", но с катушек они слетели окончательно. Им уже вообще ничего от героя не надо - даже подтверждения их собственных взглядов. Нет, мне это даже нравится - особенно если сравнивать Авдотью Андреевну и Татьяну Никитичну с Берманом и Жандаревым. Но тогда им не надо никого приглашать в студию - кстати, это было бы оригинально и плодотворно, сидели бы и разговаривали между собой. А мы бы слушали - интересно же послушать.

Главный редактор "Большого города" Алексей Казаков в студии уж точно был лишний. Тетушки сами отвечали на свои серьезные, глубокие и правильные вопросы (это без иронии: я действительно считаю глубоким и правильным вопрос, какого хрена высокооплачиваемые столичные менеджеры мнят себя троцкистами и нацболами; однажды как-то даже сам бросил в разговоре что-то типа "НБП - это клуб экстремального отдыха для менеджеров среднего звена"), а Казаков что-то мямлил, бубнил и заикался не по делу. Да и вообще я не понимаю, какой смысл о чем-то серьезном спрашивать человека, который, будучи редактором журнала (а я "Большой город", кстати, читаю, и в последнем номере, попавшемся мне в "35 мм", как раз обнаружил большой обзор бестселлеров, написанный Дуней Смирновой с отвратительным интеллигентским пафосом), позволяет себе сочетать в речи собирательные числительные с неодушевленными существительными.

С другой стороны - хорошо, что на основных телеканалах есть два совершенно разных подхода к интервью: в "На ночь глядя" лишние - ведущие, в "Школе злословия" - гости. В такой ситуации я даже как-то лучше понимаю, почему лично для меня идеальный вариант ток-шоу - столь многими нелюбимая Тина Канделаки.

Апофеоз самодостаточности ведущих "Школы злословия" - их финальный диалог, как бы пародирующий (а на самом деле просто механически повторяющий) известный анекдот:
Смирнова - Толстой: Ты извини, конечно, но я тебя люблю!
Толстая - Смирновой: Та же херня!
Гостю ничего не оставалось, как добавить напоследок:
- У вас тут школа не злословия, а добротолюбия - и это была его единственная содержательная фраза за всю программу.
А вот Берман с Жандаревым никогда друг другу не то что в любви признаться - доброго слова не скажут, все время только ссорятся.
маски

"Тайная жизнь слов" в "35 мм", реж. Изабель Койшет

Это настоящий "серьезный" фильм - длинный, скучный, никчемный, рассказывающий о страданиях мусульманских беженцев и жертв нефтедобывающих корпораций. Если я верно понял, что к чему, в мирной жизни героиня фильма Ханна была медсестрой, но потом всем албанцам устроили геноцид, резали кожу, запихивали туда соль и зашивали обычными швейными иголками. С тех пор, даже живя в благополучной европейской стране (опять же, если правильно понял - в Дании), Ханна не может прийти в себя, продолжая разговаривать со своим погибшим ребенкам. На работе, хотя трудится она не покладая рук, ее все ненавидят - у всех ведь предубеждения против мусульман. И отправляют в вынужденный отпуск. А она вместо того, чтобы отдыхать, подряжается ухаживать на платформе в форме за нефтяником, получившим серьезные ожоги во время аварии. Большую часть фильма эти двое увечных (нефтяника, временно ослепшего в результате ожога, играет Тим Роббинс) беседуют по душам, в результате прозревший в прямом и переносном смысле слова пролетарий решает, что с Ханной он хочет жить до конца жизни, и делать ей новых детей взамент убитого.

В моем неприятии этого фильма (и не только на уровне идеологии - на уровне эстетики тоже), конечно, много субъективного. Но что поделаешь - проститутские европейские демократии, в первую очередь скандинавские, мне отвратительнее, чем православная Россия и все шариатские страны вместе взятые. И к тому же я в толк не возьму, откуда сценаристы прогрессивного западного кино берут в таком количестве сюжеты о несчастных мусульманах, которым не дают мирно жить неблаговоспитанные, полные предрассудков европейцы? Я в новостях каждый день вижу другое: например, как чеченские "беженцы" в Бельгии захватывают остендскую дискотеку и проламывают поганцам-европейцам черепушки бейсбольными битами в отместку за то, что они отказались им, несчастным изгнанникам и жертвам преступного режима, платить дань.