August 13th, 2006

маски

"Дом у озера" реж. Алехандро Агрести

Корейский оригинал я не видел, но в голливудской версии Агрести, как в латиноамериканском "мыле", всего чересчур: умильных физиономий Киану Ривза и Сандры Баллок, их улыбок во весь рот и слез ручьем, пафосных речей - причем пафос не в словах, а в том, как они подаются (в том числе и в русском дубляже), временами хочется, чтобы вместа озвученного фильма на экране просто шли текстовые титры, даже без картинки, и по одной переписке героев сквозь время можно было дофантазировать и характеры, и эмоции, и сам этот полупрозрачный дом у озера, зависающий над водой на сваях. Да и читать собачке "Преступление и наказание" Достоевского - как-то чересчур, хотя собачка милая, зовут Джек (при том, что она - девочка). Но несмотря на неорганичность соединения латинских страстей, голливудских штампов (в том числе пошловатой фоновой музычки) и восточных сказочных метафор, буквально кожей ощущаешь, как умозрительная категория времени обретает материальность и становится физической реальностью. При этом история - не о природе времени (как, например, "Конец вечности" Азимова с отдаленно похожим сюжетом), а о природе человека, во времени неизменной (в этом, наверное - главный посыл). Прелестная условность - почтовый ящик, соединяющий геров, разделенных двумя годами и обменивающихся письмами из прошлого в будущего и обратно. Вот этот их роман в письмах - лучшее, что в фильме есть. И еще литературный контекст ("Доводы рассудка" Джейн Остен - любимая книга Кейт, подарок отца, забытый на Кейт на железнодорожной станции и возвращенный ей Алексом из прошлого), в котором этот роман в письмах обретает совсем иной пространственный и временной объем и масштаб. И, конечно, сам дом у озера, построенный когда-то отцом главного героя (Кристофер Пламмер) в подарок жене, впоследствии его покинувшей и вскоре умершей - в фильме эта тема как-то провисает, хотя она принципиально важна для понимания сути происходящего. И вс хеппи-эндом - непонятно. В том смысле, что я не знаю - правильно это или нет, и что лучше: чтобы герой все-таки умер на руках и героини (как это было в изначальном варианте развития событий) или чтобы он не сделал роковой шаг под автобус и они спустя два года все-таки встретились у озера (как это случилось в результате изменившегося прошлого). Вся логика фильма до такой степени неизбежно ведет к первому варианту, что в результате второй кажется жутко фальшивым. И в то же время - отношения персонажей так высоки и чисты, что можно смириться с фальшью ради того, чтобы у них все было хорошо.
маски

Я предпочитаю наземный транспорт поездам метро,

но, помимо необходимости ожидания на остановке (иногда продолжительного), невысокой скорости и зависимости движения от пробок, у меня к нему еще одна субъективная претензия: ни в трамвае, ни тем более в троллейбусе я не могу читать - смотреть в окно намного интереснее.
маски

Миро Гавран "Юдифь"

Гавран - автор книг для детей и юношества, и мораль "Юдифи" - вполне детская. Честная древнееврейская девушка стойко перенесла, когда ее отец отказал ее возлюбленному Юдифи Элиаву в ее руке, а когда Элиава поймали на прелюбодеянии с замужней соседкой, их обоих забили насмерть камнями на площади. Почти так же стойко пережила и замужество за нелюбимым человеком, и более того, когда муж ее Манасия умер, так комплексовала по поводу своей радости, что наложила на себя двухлетний пост. "Ибо сомневаться в Законе - значит сомневаться в существовании Бога нашего Единого, а это так же отвратительно, как позорная смерть".

В то же время Юдифь с детства задумывалась насчет того, насколько справедлив Закон. И еще маленькой девочкой подбила своего шестилетнего брата Вениамина задать отцу вопрос: "...зачем столько скотины погибает на наших жертвенниках? Быть может, Иегова и не требует их жизни" - после чего несчастного древнееврейского ребенка мучительно "очищали" священники в Храме.

Так что когда на Израиль напали ассирийцы во главе с присланным Навуходоносором Олоферном и потребовали отказаться сдаться и отказаться от Бога, а Юдифь как мудрую красавицу (это в русских сказках Василиса Прекрасная и Василиса Премудрая - две разные женщины, а в еврейской традиции, даже в западно-славянском ее переложении, возможно сочетание обоих качество в одной) первосвященник Иоаким отправил во вражеский лагерь, дабы соблазнила она Олоферна, усыпила его бдительность и убила в подходящий момент, героиня относится к заданию не без сомнения. Но дальше - больше. Муж-еврей у Юдифи был грубым животным, а Олоферн оказался утонченным и нежным любовником, мудрым, справедливым и не разделяющим ассииийскихх ценностей Навуходоносора, более того, не пользующимся довеерием царя Ниневии. И не Юдифь обманывает варвара, а провидец Олоферн отдает в жертву любимой женщине свою жизнь, которая без нее ему все равно не нужна. Из Юдифи же первосвященник Иоаким, расправившись после победы над обезглавленным ассирийским войском над внутренними врагами, делает под страхом ее смерти "святую", фактически заточая ее при храме.

Повесть написана в 2001-м, так что особо актуальных ассоциаций вызывать, в принципе, не должна. Да и древнееврейский антураж в ней достаточно условен. Гаврану важнее продемонстрировать примат общечеловеческих ценностей над идеологией отдельных народов и государств. Небесспорная при всей кажущейся детской простоте задача, с которой хорват, впрочем, справился неплохо в том смысле, что показал, как проблема сексуальной неудовлетворенности еврейских женщин может быть интересной и в более широком аспекте, нежели как просто набор анекдотов из жизни московских театральных критикесс.
маски

"Утесов. Песня длиною в жизнь" на НТВ

- тушите свет. Безруковский "Есенин" - просто высокое искусство в сравнении с этим безобразием. Мне-то казалось, что если "Утесова" поставили в сетку на выходные - значит, это будет как минимум что-то на уровне грымовского "Казуса Кукоцкого" (где помимо очевидной лажи встречались моменты просто поразительные, да и в целом продукт был достойный). Но "Утесов" - боже мой, что это, как это снято, как сыграно - смотреть невозможно.

Самые убойные эпизоды "Утесова" - на еврейскую тему. В семьях одесских евреев говорят по-русски с чудовищным, анекдотическим еврейским акцентом. При этом авторы (Аркадий Инин и Наталья Павловская) пытаются на эту тему еще и иронизировать - на уровне "Пролетарии всех стран, соединяйтесь где угодно, только не у меня на кухне". Молодой Лазарь (будущий Утесов), отказываясь разбрасывать прокламацию в субботу, говорит: "Революция революцией - а шабат шабатом". Впрочем, когда начинаются серьезные размышления о душе артиста - выходит еще хуже.