July 5th, 2006

маски

"Поцелуй на удачу" реж. Дональд Петри

Среди ста с лишним моих однокурсниц была одна, которую я до сих пор в дневнике ни разу не упоминал. Мало кто на факультете знал, что ее зовут Света Гаврилова, зато далеко за пределами филфака она была известна как Гаврюша. Наряду с уже знакомыми моим постоянным читателям Чуркиным, девочкой Женей, Оле-Олегом Этуаль и другими персонажами нашего паноптикума (где я и сам был отнюдь не рядовым экспонатом), она тоже была предметом всеобщих насмешек. Существо и в самом деле нелепое: несоразмерно высокая, сутулая, рябая, с крупной для ее тощего и длинного тела головой, редкими длинными волосами, забранными в хвостик, и с неизменно тупым взглядом, выдающем не столько даже обычную "нормальную" глупость, сколько довольно серьезную степень дебильности - не в оскорбительном, а в чисто медицинском смысле этого слова. Как она с таким выражением лица вообще умудрилась поступить в университет - непонятно, впрочем, видимо, на тот момент это не составляло большого труда (меня так и вовсе без экзаменов приняли). Однокурсницей моей она была недолго - ее отчислили после первой же сессии. Угрожая декану судом, она сумела восстановиться, но после следующей сессии была отчислена снова. В учебных аудиториях она появлялась редко, при этом в здании университета ее можно было видеть ежедневно, даже в "свободные" дни: она с утра до вечера ходила по лестницам и коридорам, скособоченная, нескладная, приставала ко всем, кого только могла узнать (кажется, я забыл сказать, что она еще и плохо видела), и жаловалась на жизнь, но прежде всего - на несправедливость преподавателей. Импровизировала она редко, в основном пользовалась устойчивыми формулами типа: "Я ему все ответила, все ответила, а он придрался и пару поставил!" или "Я все билеты выучила, все билеты выучила, кроме одного - и как раз этот мне и достался!". Гаврюша допекла всех. Меня - не слишком, потому что тогда я хоть и был нерасположен к общению ради общения ненастолько, как теперь, но все-таки уже подходил к контактам с окружающими до некоторой степени избирательно. И все-таки однажды - это было уже в период "второго пришествия" Гаврюши на филфак, когда она после восстановления не была моей однокурсницей, а числилась на следующем потоке, - я сидел в читальном зале университетской библиотеки и Гаврюша подошла ко мне. Она просто примостилась рядом и заглянула в мою тетрадку, всмотрелась и вдруг без подготовительной речи вроде бы не обращаясь ко мне напрямую, а как бы про себя, сказала: "Какой красивый почерк!" (У меня, на самом деле, безобразный почерк, но именно поэтому, чтобы хоть как-то разбирать собственные записи, я вынужден был еще в школе перейти на печатные буквы, и к поступлению на филфак настолько поднаторел, что успевал записывать лекции полуготическим-получертежным шрифтом без сокращений - эти записи пользовались большим спросом на курсе и даже те немногие, кому я давал их во временное пользование, всегда выстраивались за ними в очередь). На Гаврюшину реплику в пространство я не отреагировал. Тогда она продолжила, обращаясь уже непосредственно ко мне: "Хотя тебе, наверное, и записывать необязательно - у тебя ведь все в голове". Я промолчал. Она тоже выдержала паузу. И потом, уже совсем не рассчитывая на ответ, но уставясь мне в глаза своим взглядом сушеной воблы, проговорила без намека на вопросительную интонацию: "Вот почему всегда так - одним все, другим ничего..."

В сюжете о том, как мировых запасов удачливости не хватает на всех и удача одного человека непременно означает невезение другого по закону сообщающихся сосудов, самое любопытное - что его используют отнюдь не только в средней руки голливудских комедийных мелолрамах. Несколько лет назад в конкурсной программе ММКФ участвовал мистический триллер "Интакто" с Максом фон Зюдовым в главной роли, основанный ровно на той же идее. У Владимира Маканина есть рассказ на эту тему - его вспомнила Марина Брусникина в своей постановке "Река с быстрым течением". И наверняка существует множество других примеров. "Поцелуй на удачу" - сказка. К мистическому аспекту случайного поцелуя в разгар маскарада, передающего "удачу" от везучей сотрудницы крупного агентства к невезучему менеджеру молодежной рок-группы и обратно, как и к предсказаниям цыганки насчет переменчивой Фортуны (кстати, линия цыганки в сценарии плохо прописана и не завершена) всерьез относиться невозможно. Главное в фильме - те забавные штучки, которые происходят с "невезучими" персонажами. Это и есть основное содержание: машина облила водой; села на крашеную лестницу; закрыл собственного музыканта в люке прямо перед концертом; платье порвалось на вечеринке; штаны слетели в парке; поднял купюру - а в ней собачьи какашки завернуты и прочие, прочие многочисленные смешные ситуации. Смешные - если на них смотреть со стороны, конечно. Но смотришь именно на них - а когда герои понимают, что удача - не в том, чтобы такси всегда на зеленый ехало, а платья со скидкой продавались, а в любви... - это уже не так весело, скорее, тоскливо.

Но последнее относится только к неизбежно "удачливому" финалу. А в целом - очень смешной фильм. Я смеялся до слез - буквально. Так приятно иногда для разнообразия посмеяться над чужими проблемами, а не над собственными. Это я могу сказать ответственно, как патологический неудачник, которого, к тому же, давно уже никто не целовал.
маски

Геннадий Хазанов в "На ночь глядя" с Берманом и Жандаревым

Самая отвратительная черта характера, по крайней мере, для меня - бесстыдство. Я могу понять, когда человек гребет под себя все подряд, рвет жилы ради того, чтобы прославиться, предает или продается - но как можно так бесстыдно врать, как это делает Хазанов? Если уж сдавать театр Эстрады в аренду "Новым русским бабкам" - зачем с таким пафосом при любом удобном случае говорить о низкопробном современном юморе "самогонного" уровня? Если уж прыгать в трусах и перьях в собственном телешоу - зачем свысока осуждать других за манеры гораздо менее непристойные, а телевидение - за потакание вкусу масс? Если уж играть в дурацких комедиях, где артисту ничего не остается кроме как торговать лицом - зачем рассуждать о театре, режиссуре, драматургии? Ведь это же должно быть стыдно - упрекать всех вокруг в том, что самому себе позволяешь в степени гораздо большей, чем та, за которую презираешь других?