June 26th, 2006

маски

"Лед и пламень" Италия, реж. Умберто Марино (ММКФ, конкурс)

Я принципиально не согласен с Podrug'ой насчет того, что фильмы, где в качестве персонажей действуют люди больные, с бросающимися в глаза физическими или психическими недостатками, заведомая дешевка и уродство. Меня как зрителя трогает, когда пациенты психушек или хосписов через любовь к жизни и друг к другу преодолевают ограничения, наложенные на них природой и обществом (особенно в таких сюжетах преуспевают почему-то немцы, иногда доходя до больших вершин, как Том Тыквер). Мне интересно и во-многом близко, когда, наоборот, любовь показана в своем крайнем проявлении, как психоз (например, в "La folie, pas du tout"/"Любит-не любит", где Одри Тоту сыграла едва ли не лучшую свою роль в кино - как раз такую сумасшедшую влюбленную). Не говоря уже о таких выдающихся образцах, как "Осенняя соната" Бергмана, где больная сестра показана также малоэстетично, однако вне контекста, который создает этот внешне неприглядный образ, невозможно понять, чем так неприятна холеная звезда-пианистка в исполнении Ингрид Бергман и почему так симпатична выглядящая старше, чем мать, ее здоровая дочь, хотя и ноктюрны Шопена она играет не столь изысканно и безупречно. Так что само по себе появление в кадре персонажа-больного - не криминал и не достижение. Важно, КАК и ЗАЧЕМ он появляется.

"Лед и пламень" - это история неразделенной любви умственно неполноценной женщины к умественно неполноценному мужчине. Героиня, мордастая, с серьгой в носу, внешне сильно похожа не певицу Масскву, только старше и брюнетка. Она ходит под себя, не снимая трусов, и сочиняет стихи. Про Рауля Бова, сыгравшего объект ее сумасшедшей страсти, в пресс-релизе написано, что это кумир всех итальянских зрительниц, покоривший их своей неземной красотой - ну не знаю, он сегодня ходил по "Октябрю" - ничего особенного, хотя в жизни он еще относительно прилично выглядит, если сравнивать с его киногероем. Герой же, помимо того, что помешан на цифрах (благодаря матери, которая до самой смерти не могла поверить, что ее сын болен, он даже стал профессором математики), страдает еще и отсутствием положительных эмоций, не способен чувствовать никого рядом с собой, ощущать близость с другим. Случайное столкновение в приемной у врача, оброненный и поднятый рецепт (какие-то извращенно-куртуазные мотивы...) - и больное воображение получает толчок для безумных фантазий. И вот уже героиня преследует героя, ревнует к проститутке, которую нанимает его сердобольный брат, а потом похищает из психбольницы и вместе они присоединяются к шествию паломников во главе с отцом парализованного мальчика, направляющихся с просьбами к Деве Марии. Героиня намерена просить у Пресвятой Девы даровать любимому способность чувствовать, но у того во время богослужения начинается припадок, героиня сильно обижена на Деву, а отец мальчика-инвалида ее утешает. И во всей этой вульгарной, уродской спекуляции на религиозности оскорбительного для Церкви гораздо больше, чем в "Дурном воспитании" и "Коде да Винчи" вместе взятых. Особенно когда так не успокоившаяся девушка выбегает на дорогу и попадает под машину, а в объекте ее желания, наблюдающем ее смерть с балкона своей палаты, запоздало пробуждается-таки некое живое чувство. Помимо сюжета, картина добивает еще и вмонтированными визуализованными на компьютере галлюцинациями обоих героев и вставками планов инъекций, где можно видеть, как препарат двигается по венам. За подобные "оригинальные художественные находки" четыре года назад "Одиночеству крови" Романа Прыгунова приз российской критики присудил "анти-премию" как фильму, недостойному присутствовать в конкурсной программе. Но в "Одиночестве крови" хотя бы не было героев-даунов.

Опять же, возвращаясь к началу - дело не в самих по себе психах и уродах, а в том, для чего делать их героями фильмов или спектаклей. В позавчерашнем "Никогда не будет как раньше", тоже, кстати, итальянском, один из героев-подростков по имени Макс - то ли паралитик, то ли частичный олигофрен - не в состянии самостоятельно двигаться и речь заметно затруднена, но он настолько обаятельно, преодолевая речевые дефекты (актер, конечно, блестяще это сыграл), сам первый смеется над своими недостатками, а кроме того, позволяет остальным персонажам, своим друзьям, проявить в действии свои мысли и характеры, что не только не раздражает, но остается в памяти как один из самых ярких и симпатичных героев этого замечательного фильма. Тогда как от "Льда и пламени" остается мысль, что неплохо бы младенцев с отклонениями сразу после появления на свет запирать под замок и не выпускать до конца жизни даже на побывку к родне.
маски

"Restart" Чехия-Финляндия, реж. Юлиус Шевчик (ММКФ, конкурс "Перспективы")

1 апреля Сильвия прямо с шумной клубной вечеринки звонит своему бойфренду Мартину и сообщает, что спала с его братом Робертом. Типа шутит. Но после этого звонка всем становится не до шуток. Сильвия понимает, что совершила ошибку, но пытается разобраться, на каком этапе - в момент звонка или гораздо раньше?

История перезапускается много раз, с разных точек отсчета и разных вариантах, но с повторами образов-доминант (приход героини на кладбище к захоронению матери; разрисованные губной помадой стены комнаты) или повторами-перевертышами (главный из них: в начале Сильвия просит Мартина пообещать ей, что они никогда не поженятся, что не будут жить вместе и что у них не народятся дети; в финале, после всех "перезапусков", наоборот - пообещать жениться и наплодить детей, парень охотно обещает то и другое). Движение мысли понятно и направление, в общем-то, здравое. Прием только выбран уж очень избитый, причем использованный раньше с большим мастерством и успехом, и результатом большей оригинальности и глубины (как в "Беги, Лола, беги" или в незабываемой "Реконструкции"), ну по крайней мере с большим остроумием (в "Снова голый", да в том же "Дне сурка"). Да и вообще сил уже нет смотреть фильмы, снятые дрожащей камерой и с изображением, стилизованным под любительскую съемку.
маски

"Страхование жизни", Германия, реж. Бюлент Акинчи (ММКФ, конкурс)

У меня так быстро и внешне безосновательно возникла ассоциация с Чеховым, что я ее до последнего от себя гнал, как вдруг в предфинальной сцене, в лесу, где герой безуспешно пытался инсценировать собственное убийство, вдруг не зазвучала русская речь. Это девушек из бывшего СССР в микроавтобусе нелегально везли на работу в Германию, они выскочили на минуту по нужде, и одна из них натолкнулась на "серого волка" - Бурхарда Вагнера, агента, специализирующегося на страховании жизни. Может, эпизод с русскими девушками тоже случайность, но как-то сразу главная мысль фильма легла на чеховскую формулу: "пропала жизнь..." Впрочем, немцам не надо так далеко заглядывать - у них, у сегодняшних немцев (а фильм абсолютно современный и по содержанию, и по языку) есть свой Патрик Зюскинд - если брать не "Парфюмера", а "Контрабас" и "Голубку".

А история, на самом деле, вполне чеховская. Про незначительного человека, страхового агента, который экономит на мотелях и еде, из кожи вон лезет, впаривая доверчивым встречным-поперечным страховые полисы, дав себе обет: не возвращаться домой к жене без условленной суммы. Это изматывает его настолько, доводит без малого до сумасшествия, что одной встречной молодой паре Бурхард предлагает сделку: они его убивают, забирают все деньги, а жена получит страховку. Деньги-то они забирают, а убить не получается - хозяйка мотельчика, с которой он провел предыдущую ночь, на всякий случай вытащила патроны из пистолета.

Кино неплохое, хотя и среднее. В чем его преимущество перед многими другими, особенно конкурсными фильмами - в том, что его персонажи - не уроды, не дебилы, не гомосексуалисты, не трансвеститы, не мафиози, не жертвы изнасилования и инцеста, не иммигранты, и даже не евреи - а просто неплохие, хотя и средние люди, которым, несмотря на все напряги, не меньше, чем всем сирым и убогим мира, нехватает неплохого, хотя бы и среднего САМИ ЗНАЕТЕ ЧЕГО.

Но у "Страхования жизни" финал, в отличие от свойственных Чехову или Зюскинду, несмотря ни на что обнадеживающий: жена, правда, своего "летучего голландца" не дождалась и из дома ушла, зато в странствиях Бурхард Вагнер встретил одинокую хозяйку мотельчика с маленьким ребенком, может, у них еще и получится ЧТО-НИБУДЬ.
маски

"Париж, я люблю тебя" (ММКФ)

Ну конечно, как и следовало ожидать, групповой портрет парижан складывается из мусульман, азиатов, чернокожих, арабов-наркодиллеров, молодых художников-гомосексуалистов, которым даже языковой барьер не помешает найти друг друга во Французской столице (последний сюжет, нетрудно догадаться - из новеллы Гаса Ван Сента). По счастью, не только из них, иначе бы этот коктейль был бы неудобоваримым. А так, если истории про студентку-мусульманку, очаровавшую парижского подростка прямо на пороге мечети, и ее благообразного доброго дедушку в феске, одобрившего дружбу внучки с неверным; мамаш-лесбиянок; араба, в котором одинокая француженка рассчитывала найти мужчину своей мечты, а нашла торговца порошком, да и то ненадежного; негра-гастарбайтера, ни за что зарезанного посреди Парижа хулиганами-арабами (арабы, выходит, по-любому не получаются хорошими) и все прочие "дежурные блюда" евросоюзной интеллектуальной кухни выбросить в помойное ведро, то из оставшегося -

- забойного эпизода с американским туристом в парижском метро, на своей шкуре испытывающем, как мало соответствует миф о Париже из путеводителя с реальным городом и его обитателями (туриста играет Стив Бушеми и делает это так, что я чуть не упал от хохота с лестницы - в 6-м зале совсем не было свободных мест, когда я пришел на показ, сидел на ступеньке)
- смешной, но в большей степени трогательной фантастической новеллы про семейную пару клоуна и клоунессы и их нелепого, но чудесного сына-очкарика;
- сюжета, где героине Жюлетт Бинош является ковбой из фантазий ее только что умершего маленького сына;
- божественной Фанни Ардан в роли стареющей, но не увядающей актрисы сомнительного заведения в районе Пигаль;
- Элайджи Вуда из мини-пародии на готическую страшилку про вампиров, стилистически выдержанную в духе "Города грехов";
- Бена Газзары и его партнерши в ролях пожилой супружеской четы на грани развода, обросших новыми связями, но не умеющими разорвать прежнюю и главную, и Жерара Депардье в роли хозяина кафе (он же - сорежиссер этого сюжета);
- мистической, но полной иронии новеллы Уэса Крейвена, действие которой происходит на кладбище Пер Лашез, где чуть было не поссорившимся на почве разных взглядов на природу комического является из могилы дух Оскара Уайльда и примиряет влюбленных;
- гениального, без преувеличения, фрагмента Тома Тыквера о любви слепого компьютерщика и незадачливой американской актрисульки - кино как стихи, когда слезы стынут в глазах;
- ну и, конечно, финального эпизода Александра Пейна про одинокую толстуху-американку, оставившую на неделю своих собак и выбравшуюся посмотреть Париж в соответствии с почерпнутыми из популярной книжки сведениями (в каждый взгляд этой женщины я смотрелся, как в зеркало) -

- вышел бы отменный сборник крошечных, минут на пять-семь, киношедевров. Пидарасиков ван-сентовых, впрочем, тоже можно оставить.
маски

"Страсти Иешуа, еврея" реж. Паскуале Шимека (ММКФ)

В 1492 году евреев изгоняют из Испании. Еврей-министр Исаак, бессильный защитить своих единоверцев, отправляется в изгнание вместе с ними, спасая прежде всего Иешуа - молодого человека, которому предсказано стать новым Мессией иудеев. Они отправляются в Италию ко двору короля Фердинанда.

Как раз то, чего я боялся. Проповедь либеральных общевропейских ценностей в декорациях конца 15 века. И даже хуже того - такого агрессивного антиисторизма я все-таки не ожидал. Королева Изабелла то ведет себя, как глупая старуха, полностью зависимая от своего окружения (это Изабелла-то!), то вдруг начинает толкать антисемитские речи с интонациями и мимикой, котрые режиссер явно заимствовал из германской кинохроники 1930-х годов. Невнятно говорится о принципиально важном моменте: в средневековой европе евреев преследовали не по национальному, а по религизному признаку, в отличие, кстати, от мавров - крещеных мавров впоследствии из Испании тоже выслали, а принявших христианство евреев признавали за вполне своих, другое дело, что желающих креститься было немного, потому и вынуждены были отправляться в изгнание. По меркам морали Евросоюза заставлять людей отрекаться от веры - тоже не очень политкорректно, но когда на дворе 15 век, трудно требовать от феодальной монархии большей толерантности. Однако это только полдела. Сочиняя свою агитку, авторы так беззастенчиво подгоняют по нынешние требования исторический антураж, что доводят не только сюжет, но и собственную проповедь до полного абсурда. "Назначенный" в Мессии Иешуа под чутким руководством раввина Исаака изучает Евангелие, сам Исаак выступает перед испанским королевским двором с такими заявлениями о веротерпимости, что хоть сейчас в Европарламенте заседать (хотя ожидать веротерпимости от средневекового иудея еще более нелепо, чем от средневекового христианина), но настоящий урок толерантности дает всем встреченный мавр-мусульманин. Когда в ответ на его упоминание великих пророков Авраама, Иисуса и Магомета евреи говорят, что пророка Иисуса они не знают, мусульманин дает им отповедь: "Какие же вы черствые!" (вот прямо так и говорит, дословно!) А изучившего Евангелие, но некрещеного Иешуа сам кардинал назначает на роль Спасителя в представлении на религиозном празднике. С этого момента фильм превращается в дурную оперетку, потому что злые церковники, облеченные Иешуа в роли Иисуса, подменяют актеров, исполняющих роли римским центурионов, и истязают, а затем и распинают героя по-настоящему, а толпа зрителей не обращая внимания на подмену, ревет от восторга. Однако авторы опереточности происходящего не замечают, и когда Иешуа с проповедью Еврейского Закона и идей экуменизма умирает на кресте под гром небесный (!!!), пускают титрами сначала покаянной цитаты из Папы Иоанна 22-го по поводу евреев, а потом еще и посвящение всем, кто лишился дома (надо понимать, в первую очередь сие произведение посвящено мусульманским беженцам).

Что особенно неприятно в этой и многих подобных агитках - так это то, что они для ортодоксальных иудеев оскорбительны даже в большей степени, чем для христиан, поскольку из этого, в частности, фильма, следует, что между иудаизмом и христианством нет принципиальных различий. А если так, выходит, что страдали евреи по собственной глупости, ведь отказ от иудаизма в пользу христианства вовсе не был бы предательством веры и отступничеством от Закона, зачем же тогда было жертвовать всем ради него?

Забавный, но показательный момент: сидевшая на соседнем кресле слева Алла Гербер (рядом с который только святой не ощущает себя антисемитом), вслушавшись в проповедь Иешуа, переодетого ради праздника Иисусом, вдруг встрепенулась и вслух сказала:
- Путин!

И еще такая мелочь: иудея Иешуа и его мать приютил в изгнании христианин по фамилии Шимек. Умирать за идеи политкорректности на кресте от европейских интеллигентов никто не требует - но хотя бы мелкое тщеславие могли смирить ради приличия.
маски

"Рафтеры" реж. Карел Янак

Если не ошибаюсь, этот прелестный фильм - тот самый, который в прошлом году на "Золотом Витязе" получил приз детского жюри и у которого свихнувшийся на своем православии Бурляев этот приз отобрал, посчитав, что картина порнографическая, растлевающая умы и души православнаго юношества. На самом деле "порнографии" здесь не больше, чем в любой другой подростковой комедии. Два парня мечтают о девчонках, меньшой братец Гонзик одного из них устраивает вокруг себя ежеминутно мини-апокалипсисы, а у родителей - свои сексуальные проблемы. Из двух мальчишек, как и положено, один - "заводила", другой - "романтик". Еще есть полудурочный тренер в речном лагере, где происходят основные события, а последние сцены разворачиваются на балу пожарных с последующим пожаром, то есть молодые кинематографисты Чехии передают юмористический привет мэтрам в лице Милоша Формана. Все безумно смешно, красиво, умеренно-эротично и никакого православия. А тот мальчик, что "заводила", похож на Скотта Мехловича, только еще моложе.