June 12th, 2006

маски

"Понятия "Фабрика звезд" и "фабрика грез" семантически пересекающиеся"

- это Яна Чурикова оговорилась, собираясь сказать "фонетически", или я просто не в состоянии, как обычно, проникнуть на глубину ее мысли?

Зато мне понравилось вручение в эфире бейджей на "Максидром", состоявшийся аккурат накануне прямоэфирного отчетного концерта. Ну и Иосиф Колдун тоже был ничего :)
маски

Лиди Сальвейр "Трепетные души"

Автобус, заполненные либерально настроенными французскими интеллигентами и буржуа, колесит по Европе (Франция-Бельгия-Германия-Австрия-Италия). Специфика тура - осмотр бедняцких и иммигрантских предместий, знакомство "сливок общества" с дном жизни. Это не роман, а скорее несложный памфлет, где сатирически показаны и "туристы" (бросающиеся из истерического сочувствия к беднякам в патологическое к ним отвращение), и "живые экспонаты" (тупые и жуликоватые, а главное, совершенно не пытающиеся что-то сделать для повышения собственного благосостояния), и четыре как бы "промежуточных" персонажа - руководитель тургруппы, его помощник (наркоман с бандитскими замашками по имени Ясон, предпочитающий, чтобы его звали Джейсоном), его любовница (безответная и примитивная, но по своему трогательная Олимпия), и шофер автобуса. Попутно исподволь Сальвейр слегка пинает Уэльбека и некоторых других интеллектуалов различной политической направленности, еще не вполне утративших интерес к тому, что происходит вне собственно литературы. Сатира не то что убийственная, но и не вполне беззубая - так, серединка на половинку, образца 2000 года, когда роман был издан - то есть до 11 сентября и парижских погромов.

Хотя даже у этой простой повествовательной конструкции есть свой мифологический план - тоже несложный и лежащий на поверхности. Очень четко он звучит в словах руководителя группы (в контексте романа это, конечно, воспринимается как пародия):
"- А теперь небольшой экскурс в мифологию! - объявляет он, серьезный до безобразия. Туристы умолкают. - Обольстительная Европа гуляет на морском берегу, - начинает он. - Она встречает Зевса, который ради такого случая превратился в быка. Европа покорена мощью и силой быка. Тот предлагает ей сесть к нему на спину, дабы совершить небольшую прогулку. Непорочная и наивная девственница Европа без колебаний садится на быка. Ей неведомо, кто он, каковы его замыслы. Но вот коварный бык покидает сушу и уносит свою добычу в бескрайнее море. Там на морском просторе, он силой овладевает ею. Европа попалась, как последняя дурочка. Она плачет от унижения и стыда. Но поздно - зло уже свершилось! Она утратила девичью честь. Жизнь ее непоправимо загублена. Прошу вас, поразмыслите над этим, дамы и господа!
Интересно, куда он метит?"

Пройдя в своем комфортабельном автобусе несколько кругов европейского "ада", группа направляется к последней точке своего путешествия - опять-таки символичной до пародийности:
"- Нас ждет посещение психиатрической лечебницы в Турине, где Ницше обнимал лошадь. Желая утешить ее. Или, наоборот, получить утешение, это пока точно не установлено. Вероятно, он хотел, чтобы животное заставило его позабыть о Европе, погрязшей в собственных злодеяниях и бесстыдно оправдывающей их. В общем, неизвестно, как это было в действительности, но тем не менее мы обязательно посетим психиатрическую больницу, - продолжает руководитель - где сумасшедшие с буйными гривами и буйными душами, как легко себе представить, все еще задают миру давно позабытые вопросы, а следовательно, психиатрическая больница - важнейший этап нашего путешествия..."

Пассажиры автобуса до нее не доезжают - сопровождающие их лица, а также автор, оставляет их на автостраде. Что, впрочем, предсказуемо, почти в начале повествования как бы между делом бросает: "худшему нет предела - такова и будет мораль нашей книги".

Но чем эта полусатира симпатична - так это тем, что за умеренным остроумием здесь скрыта искренняя, хотя и бесполезная грусть о той полумифической "старушке-Европе" (в лице затравленной всеми, и даже особого сочувствия не вызывающей Олимпии), которой уже никогда не будет - да и была ли?
маски

Дербенев, "Прощай"

С интересом вслушиваюсь в текст песни "Прощай" (В.Добрынин-Л.Дербенев-Л.Лещенко) и не могу понять, почему в первых двух строках первого и третьего куплета такой порядок слов:

Прощай, со всех вокзалов поезда уходят в дальние края,
Прощай, под белым небом января мы расстаемся навсегда...
(в первом)

Прощай, уже вдали встает заря и день приходит в города,
Прощай, мы расстаемся навсегда под белым небом января...
(в третьем)

Хотя, казалось бы, просто напрашивается рифма: края-января, города-навсегда... И ритмический рисунок фразы от этого совершенно не страдает:

Прощай, со всех вокзалов поезда уходят в дальние края,
Прощай, мы расстаемся навсегда под белым небом января...
или:
Прощай, уже вдали встает заря и день приходит в города,
Прощай, под белым небом января мы расстаемся навсегда...

Строго говоря, края-навсегда и города-января - это тоже рифма, и с поэтической точки зрения даже более интересная (точная, но бедная мужская рифма: с гласным [а] под ударением), но мне кажется, что это инверсия, принятая в исполнении этой песни в последние годы, а раньше порядок слов был прямой и рифмовка - более стандартной (как во втором куплете: вернет-небосвод). Вот не помню, какой вариант текста в своем исполнении использовала Лайма Вайкуле - хотя слышал много раз, даже на ее сольных концертах в середине 90-х.