May 31st, 2006

маски

Рекорд жизни курицы с отрубленной головой ("Ад" реж. Данис Танович)

Ровно четыре года назад, в очень сложное для меня время, я дважды смотрел в прокате "Рай" Тыквера - первый из задуманной, но не осуществленной Кшиштофом Кесьлевском трилогии "Рай. Ад. Чистилище". Единственный фильм, не считая мультиков, на который я за две недели проката ходил два раза. Сегодня на пресс-показе в "35 мм" увидел вторую часть, "Ад".

Три сестры годами друг с другом не общаются. Старшей, Софи (Эммануэль Беар), изменяет муж, она следит за ним, убеждается в правоте подозрений и прогоняет его. Средняя Селин - ухаживает за парализованной, лишенной речи матерью (Кароль Буке), читает ей дурацкие истории из "книги рекордов" - про рекорды людоедства или рекорды жизни курицы с отрубленной головой - страдает бессонницей (способна заснуть только в поезде) и не знает куда деваться от преследований странного молодого человека (Гийом Кане). Младшая Анна (Мари Жиллен - актриса, игравшая дочь героини Жозиан Баласко в "Распутницах" Агьона) - студентка филфака, специалистка по античной литературе, влюбленная в своего пожилого преподавателя, у которого жена и взрослые дети и который уходить из семьи не собирается, а впоследствии погибает. Странный молодой человек, Себастьен, преследующий Селин, оказывается вовсе не влюбленным поклонником, как решила насмотревшаяся романтического кино женщина, а бывшим учеником ее отца. Когда-то она застала отца в кабинете, обнимающим голого мальчика (этим эпизодом фильм открывается, он повторяется еще раз в сцене объяснения Селин и Себастьена), мать заявила в полицию, отца забрали, отсидев, он попытался вернуться в семью, мать встала стеной, не допуская его к детям, произошла драка, в результате которой отец выпрыгнул из окна и разбился, а мать на всю жизнь осталась инвалидом. Себастьен рассказывает, как все было на самом деле: как он влюбился в своего учителя, забрался в его кабинет и разделся, как учитель не захотел его и попытался утешить, но в этот момент вошла Селин с матерью. Спустя годы сестры собираются у матери, чтобы поговорить с ней об отце, рассказать ей правду о нем, и в ответе Анна говорит, что современный человек, забывший Бога И она, даже лишенная речи, пишет дочерям на листке: "не жалею ни о чем".

Конечно, фильм дает возможность говорить о себе и просто как о фильме, о том, как он сделан. О спиральных лестницах и закругленных коридорах, по которым, как по запредельным кругам, ходят героини "Ада"; о напоминающих "девятые врата" воротах поместья, где живет мать трех сестер, седовласая, парализованная, с каменным лицом героиня Кароль Буке, и о том, как нестарая и симпатичная Буке великолепно сыграла свою героиню. Как органично переплетены мифологический и религиозный контексты: возлюбленный Анны, профессор, читает лекцию о категориях Судьбы и Совпадения; на экзамене Анне достается билет о Медее и в ответе она говорит, что в отличие от античной героини, убившей своих детей чтобы отнять самое дорогое у любимого мужчины, который ее предал, современный человек, забывший Бога, не способен переживать трагедию, в крайнем случае с ним может произойти тяжелая драма; а в финале, когда сестры едут к матери, Анна говорит: "я хочу взглянуть в глаза Медеи, которая убила своих детей напрасно". Как безукоризненно логично прописаны и тонко, до мельчайших деталей продуманы сценаристом Кшиштофом Песевичем самые, казалось бы, проходные эпизоды и незначительные персонажи, мотивы их малейших жестов и безошибочно определяемое по глазам содержание взглядов. (Такая, казалось бы, мелочь: доброжелательный кондуктор, регулярно наблюдая спящую в вагоне Селин, решается подарить ей кассету с записью стука колес и гудков локомотива, пишет трогательную надпись, но когда уже готов вручить кассету, Селин впервые оказывается в поезде не одна, вместе с сестрами она едет за город к матери для последнего объяснения насчет отца - и порыв кондуктора пропадает напрасно, как и все светлое и доброе, он растворяется в адской пустоте.) Настолько продуманы, что даже Данису Тановичу с его политической ангажированностью почти ничего не удалось испортить, ну разве что чуть-чуть (например, в эпизоде, где Себастьен, герой Гийома Кане, пытаясь впервые заговорить с Селин, говорит ей, что мы мол, убиваем людей - и ничего, а когда они делают то же самое, называем их террористами - это совсем лишнее в фильме, и ничего подобного у Кшиштофа Песевича в сценарии не было).

Но это все лишнее. Потому что через этот фильм действительно можно взглянуть на ад со стороны. На ад нашей повседневности. На то, что не просто "ад - это другие", как афористично и "на века" сформулировал Сартр, но "другие - это мы", как чуть позже и не столь громко дополнил его Эжен Ионеско.

Ад - это попасть в тюрьму по обвинению в том, чего не делал, и лишиться всего. Ад - это сидеть под дверью, из-за которой, как тебе кажется, раздаются стоны женщины, занимающейся любовью с мужчиной, которого ты любишь (это при том, что героиня Эмманюэль Беар ошибается - но ошибается всего лишь дверью, а вовсе не в своих подозрениях насчет мужа). Ад - это нежелание любимого человека переменить свою жизнь ради тебя. Ад - когда тебя не любят.

Но главное: ад - всегдашняя обратимость добра во зло, невозможность отделить добро от зла, отличить одно от другого и отменить зло, которое мы принесли в этот мир, бесполезность просьб о прощении и несостоятельность раскаяния.

Я вышел из кинозала с ощущением, будто с меня содрали кожу.
маски

В кустах игрушечные волки глазами страшными глядят ("Январь" Й.Радичкова

в филиале Театра им. А.Пушкина, реж. Р.Козак)

Студенческие и молодежные спектакли - едва ли не единственное, что можно сегодня в театре смотреть без отвращения, даже в случае такого не самого удачного варианта, как "Январь". По крайней мере, артисты не отбывают повинность и не отрабатывают гонорар в конвертике, а играют бескорыстно, азартно, с удовольствием и это удовольствие, при всех возможных недостатках пьесы и постановки и собственно актерской игры, неизбежно выплескивается в зал.

Действующие лица пьесы Йордана Радичкова - болгарские крестьяне с именами Иисус, Исай, Гавриил, Лазар, Ангел... Однажды зимой они собираются в корчме у Ангела, рассказывают истории про оборотней, разгадывают кроссворды (Исай - фанат-кроссвордист), ждут почту, спасают "потерпевшую женщину" Софрону от разбушеввавшегося мужа Гавриила, пьют в больших количествах сливовицу (ее же или что-то похожее - теплое, сладкое и довольно крепкое - от спонсорских щедрот болгарского ресторана "Механа Банско" предлагают на входе зрителям). Наравне с людьми в спектакле действуют "клевец" (дятел) в клетке, который то пропадает, то снова появляется; петух в лукошке, используемый для приманивания лис в ловушку; и волки - возможно, оборотни. Все животные, хоть и представлены чучелами и муляжами - полноправные персонажи, разве что без текста. Неудивительно для невнятной и нескладной, но живенькой полушутки-полуужастика про оборотней (герои говорят не "оборотень", но "тенец" - от слова "тень", видимо, и упоминают, что в соседней деревне употребляют слово "ведьмак"). Еще, для придания действую пущего "балканского колорита" и сходства с фильмами Кустурицы, на сцене появляются и развлекают публику бродячие музыканты - впрочем, как можно заключить, это не режиссерский ход, а задумка драматурга, тем более, что музыканты участвуют в происходящем и сообщают оставшемуся в корчме герою о том, что случилось в январском лесу с его односельчанами и собутыльниками. Что происходит два часа на сцене на самом деле - непонятно, и это все-таки начиная с какого-то момента утомляет - до появления оркестрика, "делающего" финал представления.