May 27th, 2006

маски

"Джексон моей жены" Х.Бергера, реж. А.Горбань

Можно было бы пойти и на премьеру - но не получалось по времени. Поэтому отправился на генеральный прогон. А он проходил на сцене Дома культуры ФСБ.

Найти заведение, даже зная адрес, оказалось делом сложным: как и все подразделения ФСБ, Дом культуры хорошо законспирирован и работает без вывески, хотя находится через переулок от главного офиса на Лубянке. Как ни плутал (недолго, впрочем), я пришел минут за семь до условленного срока, поэтому пришлось ждать: минута в минуту нас проводили в зал нас строем, только что не под конвоем, проверяя у каждого на входе в фойе паспорта. (Коллеги, надо сказать, подобрались как раз такие, с которыми можно идти хоть в разведку, хоть в контрразведку, матерый народ: "Экспресс-газета", "АиФ"). В зрительном зале, огромном, с высоченными потолками и стенами с мраморной облицовкой еще бериевских времен, всего человек двадцать, большинство - благообразные старички и старушки (видимо, ветераны политического сыска). Антракт между двумя короткими действиями продолжался около часа. "и ни звука. А сколько там неповинных жизней кончается" - как писала Ахматова (писала, правда, про питерские "Кресты", но все равно - очень похоже). Сидим-не знаем, оставаться или уходить. Если попробовать уйти - а вдруг не выпустят? Застенки "Лубянки", как-никак.

В сравнении с этими впечатлениями про спектакль и сказать почти нечего. Банальная комедия положений в не самом лучшем, хотя и не катастрофически безобразном варианте. Драматург Херберт Бергер - далеко не Рэй Куни и даже не Марк Камолетти. Пьеса "Джексон моей жены" так же бестолкова и еще более примитивна (фантазия не тему "возвращается муж из командировки", действие происходит в двух соседних квартирах на 11-м этаже и к интриге с супружеской изменой драматург - видимо, в силу того, что австриец, а не француз - попытался крайне неудачно приплести побочный сюжет о промышленном шпионаже), чем хотя бы "Одолжите тенора" Кена Людвига, но там хоть режиссер что-то для спектакля сам навыдумывал, а тут Горбань ограничился плясками в трусах.

Впрочем, надо признать: Жан Даниэль - смешной. Это его вторая драматическая роль, первую, прошлогоднюю ("Развод по-московски") я не видел. Но Даниэль вообще смешной - он и в фильмах Киры Муратовой смешной, и в "Короле Лире", поставь на него какой-нибудь авангардист трагедию Шекспира, был бы смешной. В "Джексоне моего мужа" он играет обманутого мужа, что смешно вдвойне. Елена Воробей, которая с послестуденческих (лгитмиковских) времен тоже впервые на театральной сцене, на самом деле хороша. Во всяком случае, не хуже, чем на эстраде. А вот Алена Яковлева и Анатолий Журавлев подобрали из своего актерского багажа один-единственный штамп и работают на нем весь спектакль.

Кстати, Джексон - это вовсе не Майкл Джексон, а Боб Джексон. Так зовут любовника жены героя Анатолия Журавлева, который изменяет жене (Елена Воробей) со своей соседкой (Алена Яковлева), женой героя Жана Даниэля. Только и всего.
маски

"Сибирь" У.Джордано в "Геликон-опере", реж. Д.Бертман

Петербургская дама не самых строгих правил после того, как ее возлюбленный из разночинцев (Вася из Курска) порезал на почве ревности и оскорбленной чести соперника-аристократа, отправляется за ним в Сибирь на каторгу и в итоге погибает.

Музыкальный лейтмотив оперы - "дубинушка", причем на уровне не просто мелодической цитаты (на этом уровне в опере присутствует другой лейтмотив - тема "Боже, царя храни"), а как полноценный хоровой номер, исполняемый хором за сценой на итальянском, естественно, языке. Учитывая это, а также специфику либретто, можно было бы ожидать от Бертмана трагикомического, с уклоном все-таки в комическое (ну очень смешно на оперном итальянском звучит "Дубинушка"), зрелища. Но он наворотил достоевщины и размышлений о природе человеческой свободы. В "сибирских картинах" спектакля персонажи бьются в тряпочных тенетах, как мухи в паутине, а главная героиня обретает свободу только через смерть. Каторжане художниками по костюмам одеты в бальные фраки, плятья и шляпки, только пошитые из серой ткани в полоску, а потому ассоциирующиеся с тюремными робами. Тюрьма общественных отношений, каторга сердечных страстей - это главная тема. Добавить бы спектаклю динамики и самоиронии - вышло б отлично (тем более, что музыка - не шедевральная, но совсем неплохая, помимо "Дубинушки" есть еще парочка условно-шлягерных эпизодов, а в целом напоминает "Паяцев" Леонкавалло). Но спектакль получился не по-бертмановски статичным (не считая эпизода в первом акте, где герои сначала пытаются друг дружку застрелить, а потом в дело идет нож) и в каких-то моментах тяжеловесно многозначительным, застывшим в этой многозначительности, как в сибирском холоде.