May 9th, 2006

маски

"Девичий источник, или Марьино поле" О.Богаева в филиале Театра им.А.Пушкина, реж. Р.Козак

Три старухи столетние (в буквальном смысле - по 100 лет каждой), одиноко доживающие в деревне свой, накануне Дня Победы 9 мая вдруг отправляются на последней корове на ж/д станцию, уж 40 лет как затопленную, встречать с войны мужей, потому что одной из них, умершей первой, явился муж, велел встать из гроба и выходить ему навстречу. Ну а по пути в лесу им попадаются Гитлер с Геббельсом, Сталин с Берией, гаишник (причем гаишник - наверное, у драматурга что-то личное к гаишникам - больший гад, чем Гитлер, Геббельс, Сталин и Берия вместе взятые), персонажи фильма "Два бойца", поющие под гитару "Шаланды, полные кефали", и "гриб"-инвалид без рук без ног, тоже поющий. Вообще спектакль строится как дивертисмент в жанре "песни советских композиторов": умирают - поют, идут - поют, плывут - поют. Поют "Расцветали яблони и груши", поют "Но машина летит на честном слове и на одном крыле", поют, переделывая слова на более подходящие случаю, "Три старухи, три веселых друга, экипаж коровы боевой". Встреча с мужьями если и состоится - то точно не в этой жизни, да и вообще неизвестно с какой - давно ведь их бабы ждут, еще с Куликовской битвы, если не дольше.

Три месяца назад на малой сцене ермоловского состоялась премьера "Дня космонавтики" Унгарда. Три старухи в сельском клубе готовятся к празднованию 12 апреля, вспоминая своих мужей и мечтая о встрече с ними, хотя бы в космосе:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/528796.html?mode=reply

Там три старухи - тут три старухи, там День космонавтики - тут День Победы, там несостоявшиеся женские судьбы - и тут тоже самое. Унгард, правда, не так претенциозен, у него история хоть и с "космическим" подтекстом, но попроще, для народа. Богаев - не то. Это очень типичная для него пьеса. По тому же принципу построена и "Русская народная почта", и "Мертвые уши", и даже "Фаллоимитатор", превратившийся у Лолиты и Нины Чусовой в "Резинового принца". В центре - одинокий немолодой человек, которому в его воображении являются подлинные или вымышленные персонажи его собственного прошлого или просто некой культурной мифологии. От тех пьес "Девичий источник" отличается разве что тем, что уже отработанная Богаевым структура накладывается на другую, тоже традиционную: здесь не к герою приходят "гости", а героини отправляются в запредельное путешествие по реке Времени (в какой-то момент даже буквально - в спектакле есть смешной эпизод, где старухи плывут на тряпочной корове по спроецированной на экран-задник реке), по пути натыкаясь то на Гитлера, то на Аркашу из "Двух бойцов". Поэтому сквозного действия, как и прежде, Богаев не предусматривает, а основным содержанием спектакля становятся репризные номера, песенные пародии, пересказ анекдотов и шуточки со словами "говно" и "срать". Сталин, к примеру, говорит: "Всю страну просрали, братья и сестры". Но это не просто так. Это очень прогрессивно, потому что - игра с литературными источниками и цитатными полями.

Чем эта "продвинутая" современная драматургия принципиально отличается от попсового эстрадного юмора, я не понимаю. Те, кто это пишут и ставят, конечно, уверены, что даже сравнивать нельзя, и такое сравнение для них - плевок в их трепетные души. Но им проще относиться к собственной "художественной" продукции с трепетом - они об эстрадном юморе знают только, что Петросян - говно, на "Аншлаг" - говно, и вообще на все насрать, только они великие. Но я то эстрадный юмор знаю немножко лучше - и, ей-богу, там все то же самое. Под точно такой же пошлой, не без интеллектуальных претензий (а наш эстрадный юмор вовсе не лишен интеллектуальных претензий! правда, они столь же основательны, сколь и претензии "продвинутых" драматургов) хохмой - боль и слезы народные (ну то есть в том их варианте, как это понимают авторы и исполнители). Вот недавно у "Новых русских бабок" премьера программы состоялась - "Старые люди о главном". "Девичий источник, или Марьино поле", хоть названием и отсылает не к Первому каналу, а к фильму Бергмана, роману Айтматова и черт-те чему еще высокодуховному, по сути - те же "русские бабки" и те же "старые люди о главном", только скучнее, потому что здесь бабок играют действительно бабки (ну, в смысле - актрисы пожилые) - а это по любому не так смешно, как переодетые мужики. И играют ведь на тех же штампах! А уж Серафима Нины Марушиной - ну просто Матрена как есть, и очки такие же, и даже говор характерный, с твердым [ч]. Ну и какая в конце концов разница, пересказывать ли языком "Новых русских бабок" телепроект "Фабрика звезд", как это делают "Новые русские бабки", или фантазировать в том же стиле на темы "Когда я умирала" Фолкнера, как, с подачи Богаева, пожилые актрисы пушкинского?
маски

"Свадьба Кречинского" А.Колкера по А.Сухово-Кобылину, реж. В.Соломин, Малый театр (телеверсия)

Я успел посмотреть в начале 2002-го года последнюю работу Виталия Соломина - чеховского "Иванова", а вот "Свадьбу Кречинского", выпущенную еще в 1997-м - не успел. Сегодня по "Культуре" прошла телеверсия. От "Иванова" у меня осталось воспоминание о если не гениальном, но превосходно сделанном спектакле. "Свадьба Кречинского" - убожество, которого сейчас, да и тогда уже было, полным-полно, причем более приличного качества. Сам Соломин в роли Кречинского, безусловно, хорош. Еще лучше - Василий Бочкарев в роли Расплюева. С момента выпуска того спектакля не прошло и десяти лет - а Бочкарев сегодня играет престарелых дядюшек, если и не совсем лишенных нормальных человеческих влечений, то мало выражающих это во внешнем поведении. А в "Свадьбе Кречинского" он так пляшет, такие гримасы строит - ну как будто на двадцать-тридцать лет он там моложе был, чем теперь (а сейчас вот только и остается вздыхать: "в Расплюеве был неподражаем...") Но все остальные - совсем никуда. Титова - там она еще Лиза (а теперь уже королева Елизавета, с ума сойти можно...), Потапов - ее отец, Петр Константинович, даже заслуженно-народная Панкова - тетушка Лизы - как будто забежали по дороге через площадь из оперетки, погреться. А эта массовка в шутовских костюмах и масках - убогая просто (под одной из масок на поклонах в числе тогдашних студентов Щепкинского училища, если мне не показалось, обнаружился совсем юный Игорь Петренко). Мишура во всем - в прямом смысле, в костюмах, и в игре, и в хореографии (совершенно невыразительной). Ну и кроме всего прочего даже по меркам драматического театра участники этой постановки плохо поют, старикам еще простительно, они где недопоют, там доиграть стараются, а остальных просто слушать невозможно.

Но хочется вернуться к "Иванову" - последнему спектаклю Соломина, выпущенному в конце 2001-го и вскоре исчезнувшему вместе со смертью режиссера и исполнителя главной роли:

"Удивительно, что такой спектакль возможен на этой сцене - ни крошки нафталина, современно, оригинально, при этом без выпендрежа, без претензий на революцию. А по сути - настоящая революция. Оказывается, Иванова можно ставить жестко, без соплей, без мелодраматизма. Прежде всего по отношению к главному герою. Соломин медленно движется по сцене, как объевшийся кот, он великолепно одет, манерно, манерно говорит "в нос" - ему никто не нужен, и он никому не нужен (кроме Саши и Сарры), ему никого не жалко и его не жалко совсем. Этот Иванов - в чем-то Хлестаков, в чем-то Обломов, в чем-то - Онегин, Печорин и т.п. - в общем, русский Гамлет, последний в 19-м веке и первый - в 20-м. Вокруг - паноптикум, зоопарк, цирк уродов (филигранные работы актеров, значимость в каждой вибрации голосовых связок в сочетании с абсолютной естественностью интонаций), рядом - Сарра, молодая (!) и совсем не болезненного вида, роскошная рыжеволосая еврейка. Этот Иванов не вызвает сочувствия (он не конфликтует со средой, он сам ее часть), но не вызывает и отвращения (все прочие вокруг него еще более мерзки, чем он). Такая эмоциональная амбивалентность поднимает спектакль на уровень философского театра, сохраняя одновременно эстетику театра психологического (причем в этом качестве мы имеем дело с эталоном жанра - оказывается, он еще жив)"

Возможно, запись про "Иванова" могла бы быть еще более подробной - но тогдашняя моя записная книжка на этом закончилась... (эта заметка - последняя в ней, датирована 5 января 2002 года). Сейчас, спустя несколько лет, текст кажется мне, даже при моем пристрастии к крайностям, чрезмерно восторженным. Заслуживал ли этого спектакль Соломина на самом деле? После сегодняшней телеверсии "Свадьбы Кречинского" я в этом сомневаюсь. Конечно, "Иванов" Соломина прошел всего несколько раз - но, может, кто-то успел его посмотреть и сохранил в памяти впечатления? Пожалуйста, поделитесь, если есть чем.
маски

Прокофьев, Барток, Шостакович, Гергиев (Пасхальный фестиваль)

Ну вот - позавчера Гергиев дирижировал "полетом валькирий", сегодня - "танцем рыцарей". Про оркестровое вступление к 3-му акту "Валькирии" Вагнера я писал, что это самая затраханная музыка из классики - но "Ромео и Джульетте" Прокофьева, пожалуй, досталось еще больше (во всяком случае, в отличие от главной темы номера "Монтекки и Капулетти", Вагнер не звучит ни в публицистических агитках Станислава Говорухина, ни в песнях Бори Моисеева). Но и Гергиев туда же - задал такой темп, что только держись. В концертной сюите это еще можно принять как дирижерскую трактовку, а в балетном спектакле туго пришлось бы веронским рыцарям - шутка ли, перебирать ногами им надо было бы быстрее, чем Джульетте-девочке! (Играли не сюиту целиком, а самые "хитовые номера", помимо упомянутых двух - сцену прощания, смерть Тибальда и т.п.). У меня на днях на подходе к консерватории случился занятный диалог на эту тему:
- 3-й акт "Валькирии" ведь часа полтора длится, точнее, где-то час двадцать?
- Ну, с гергиевскими темпами скорее действительно час двадцать...
А дело не только в Гергиеве - он еще не такой экстремал, как, скажем, Башмет. Это, видимо, общая тенденция. Хотя Гергиев практикует избирательный подход: Шостаковича он не "загоняет" никогда. Вот и сегодня 10-я симфония (лучшая, на мой взгляд, из пятнадцати) прозвучала просто ровно так, как должно - ни убавить, ни прибавить. А в прошлом году Гергиев на Пасхальном фестивале дирижировал 7-й, так казалось, что под его управлением симфония, и сама по себе (если не считать, конечно, хрестоматийной первой части) довольно тягомотная, вообще никогда не закончится. Качество исполнения 2-го фортепианного концерта Бартока мне сравнивать не с чем - я его раньше никогда не слышал. Но, по-моему, Ефим Бронфман просто продемонстрировал, что он великолепный пианист. Причем не только в требующем сверхчеловеческой техники авангардном (хотя не таком уж, в сущности, авангардном - просто очень сложном технически, а по гармониям для Бартока, его школы и вообще европейского симфонизма 20 века вполне "демократичном") концерте, но и в двух "бисах", как на подбор - барочном и романтическом.
маски

"Шайтан" реж. Ким Шапирон

На меня так разобиделись в свое время создатели фильма "Последний уикенд", что даже неловко снова его вспоминать вообще и в связи с "Шайтаном" в особенности - но ассоциация возникла и никуда от нее не денешься: компания молодых людей вместо того, чтобы чинно-благородно обеспечивать себе с младых лет достойную старость, прожигает жизнь с опасностью для последней, но, к счастью, жизнь есть сон... Хотя есть два обстоятельства, которые сводят очевидное (впрочем, явно случайное) сюжетное сходство на нет. "Последний уикенд", во-первых, был профессионально и грамотно сделан, а во-вторых, нес в себе жесткий моральный посыл (хорошо это или плохо - дело другое). "Шайтан" - затея принципиально аморальная и образцово-показательно любительская. Точнее, что даже хуже, стилизованная под любительство. Любительская эротика и любительский ужастик в сочетании с любительским философствованием. А помимо ебли, потрошительства, дойки коз и мастурбации псов, а также плоских шуточек, герои ведут еще и разговоры о подстерегающем на каждом шагу человека дьяволе - он же шайтан, поскольку состав участников действа так же показательно интернационален: в наличие имеются негр, азиат-вьетнамец, турчанка-мусульманка, впрочем, негр тоже мусульманин, а также несколько белых атеистов совершенно дебильного вида и поведения. Крайнюю степень дебильности актеры изображают из последних своих слабых актерских сил, особенно Венсан Кассель, который растягивает физиономию в дегенератскую улыбку с таким видимым трудом, что у него прямо в кадре мышцы лица сводит от этой кошмарной гримасы. А ведь на клише молодежной комедии здесь наложены не только штампы молодежного ужастика, но еще и элементы классического триллера о рождении Антихриста типа "Ребенка Розмари" или "Омена", поскольку жена и, по некоторым признакам, родная сестра дебила-Касселя должна родить от своего брата исчадье Ада и тем самым расплатиться по контракту, который ее брат, он же муж, заключил с Сатаной (он же - Шайтан). Впрочем, все равно все это, судя по всему, кому-то приснилось - то ли одному из персонажей, то ли кому еще.