May 8th, 2006

маски

Наконец-то выбрался к маме в гости

Впервые увидел ее квартиру в Балашихе, где она живет уже полгода. Вместе делали глинтвейн - извели две бутылки вина, которые присылали еще в подарке Муз-ТВ, а концентрат пряностей остался еще из подарка от DTV.

А неплохо мама устроилась: от Москвы ехать, если без пробок, минут 20-25 (а чтобы оттуда до меня добраться, не надо даже спускаться в метро, достаточно пересесть с одного автобуса на другой), дом прямо в центре Балашихи-1, возле остановки, площади с фонтаном и в двух шагах от большого парка (куда я тоже заглянул - говорят, там белки водятся, но я не видел), квартира окнами во двор, намного удобнее той, где я живу, и по площади больше, ну а про порядок и говорить нечего: у меня просто повернуться негде, так все загажено, и за полгода после ее переезда я даже стеллажей для книг не удосужился купить, они так и разбросаны кучами по полу, занимая половину свободного пространства комнаты. Зато мама за те же полгода обзавелась новой техникой: стиральной машиной, холодильником, телевизором. Причем этот новенький, с плоским экраном телевизор принимает там, в Балашихе, раза в три больше телеканалов, чем могу смотреть я, живя в двух десятках трамвайных остановок от Останкино. Так что дорвавшись до такой роскоши, я сразу к телевизору и сел.

Сначала вроде поводов чувствовать себя обделенным со своими шестью каналами (один из которых, к тому же, спортивный, то есть я его в принципе не смотрю) не было, все равно смотрел Первый пополам с "Культурой". Очень было интересно взглянуть на телеверсию Кинонаград МТV. А то я на самой церемонии в какой-то момент заснул. L. меня растолкала, и я решил, что спал буквально минуту, но, судя по телеверсии, гораздо дольше - многие эпизоды я явно видел в первый раз. Ну и физиономию Лифанова после того, как его взасос поцеловал Нагиев, стоило увидеть крупным планом! Потом начался фильм Хауарда "Эд из телевизора", который мы стали вместе смотреть, благо тема реалити-шоу мне не совсем чужда (и к тому же удивительно, насколько Вуди Харрельсон и Мэтью Макконахи, играющие родных братьев, действительно похожи внешне), но в первую рекламную паузу я стал переключать каналы, дошел до СТС - и вдруг уткнулся в этот неповторимый маниакальный взгляд. Дальше полтора часа смотрел в ящик, не моргая. Потом проверил телепрограмму - кроме ничего не говорящего названия "На краю" и малообеющего указания (Ирландия, 2000) ничего не было. А между тем это оказался фильм с Силлианом Мерфи в главной роли! Про любовный треугольник пациентов психиатрической лечебницы с суицидальными наклонностями, и один из психов - Силлиан. (Да знаю я, что он Киллиан, но его все время по разному пишут, а мне Силлиан больше нравится). Подумать только: останься я дома - пропустил бы фильм с Мерфи. Ну почему у нас в доме только шесть метровых каналов ловятся, блин?! Да и те - через пень-колоду ("Культура" вообще еле-еле).

Потом досмотрел "Эд из телевизора" (интересно, а у нас может такое быть, чтобы герой реалити-шоу в эфире заявил, что у руководителя телеканала - протез пениса?), но тут началась "Спасательная шлюпка" Альфреда Хичкока. По роману Стейнбека. Я не только никогда этого фильма не видел раньше, но даже не знал, что у Хичкока есть такой. Но увлекся сразу и не смог оторваться, хотя закончился он почти в шесть утра. Фильм 1944 года, по сюжету - современная вариация на тему "плот "Медузы": несколько американцев разного пола, возраста и социального статуса спасаются в шлюпке после того, как немцы торпедировали их корабль, и вместе с ними - капитан того самого фашистского судна. Сделан внешне очень просто, без изысков (как снят эпизод, где на бриллианты героини-журналистки пытаются ловить рыбу, и как эту рыбу вытаскивают - это не столько даже смешно, сколько трогательно). Однако проблематика - самая актуальная. Немец, которого героям поначалу жалко убить, умышленно ведет шлюпку неправильным курсом, объедает своих благодетелей, пряча от них собственные запасы, а попутно избавляется от одного за другим американца. Когда наконец персонажи, распрощавшись со своими гуманистическими иллюзиями, сбрасывают фашиста за борт, уже поздно: он привел их прямиком в немецкий плен. Неожиданно приходит спасение - корабль союзников уничтожает немецкий крейсер, приготовившийся их захватить. Но тут же в шлюпку лезет еще один спасшийся немец, совсем мальчик. Мальчика все же готовы снова пожалеть - а у мальчика пистолет в руке и настроен он к своим спасителям отнюдь не благодарственно. "Ну и что делать с такими людьми?" - задаются вопросом герои. В 1944 году знали, что с ними делать. У Хичкока на этот счет сомнений нет, он завершает фильм напоминанием: что делать - спросите у тех, кого они убили. Почему-то за десятилетия, прошедшие с того времени, все забыли, что надо делать. Поэтому теперь снимают такое кино, как "Сириана". Которое, впрочем, в мусульманских странах все равно считается оскорбительных и к прокату запрещается как недостаточно уважающее чувства исламских террористов.

на обратной дороге видел из окна автобуса вывеску клуба "вип-знакомств" под названием "Чистокровный холостяк".

Надо почаще маму навещать.
маски

"Валькирия" Р.Вагнера, 3-й акт, дирижер В.Гергиев (Пасхальный фестиваль)

Безупречный оркестр и два безупречных солиста. Брин Терфель (Вотан) - наверное, лучший баритон, которого я за свою жизнь слышал живьем. Но и Ольга Сергеева (Брунгильда) - на том же уровне. С одной стороны, музыка "Валькирии" затрахана современным кино как никакая другая классика (ну разве что еще "танцу рыцарей" Прокофьева из "Ромео и Джульетты" повезло еще больше). А вживую, на концерте, я не слышал ее никогда раньше. Помимо хрестоматийного оркестрового вступления, которое во всех батальных художественных и документальных киносъемках используется как музыкальный фон к месту и не к месту, далее следует грандиозный эпизод с восемью валькириями, и огромная дуэтная сцена Вотана и Брунгильды, завершающаяся, опять-таки, прозрачнейшим симфоническим финалом.

Это было вчера. А сегодняшние два солиста тоже произвели впечатление. Пианист Рафал Блехач - большее. То, что он демонстрировал во 1-м фортепианном концерте Шопена - просто чудо, оркестр звучал просто как фон (прочем, ему в этом сочинении действительно особенно нечего играть, вся суть - в сольной партии). Николай Цнайдер почему-то понравился меньше, чем год назад, когда он играл скрипичный концерт Брамса.
Причем блеклым показался именно сам Цнайдер, а не концерт Эриха Корнгольда, который он играл (концерт как концерт, ощущение такое, как будто слушаешь трехчастный саундтрек к классическому голливудскому вестерну или мелодраме). В заключение сыграли 2-ю (до-мажорную) симфонию Шумана, тоже веселенькую, занятную и не самую запоминающуюся.
маски

"Гроза" реж. Н.Чусова (телеверсия)

Вверху - голубятня, в которой заперты красивые белые птицы. Внизу - Дуняшка, единая в трех лицах, жалкий Дикой (Ветров), Кулигин (Олешко) - ничтожный полуюродивый, Кудряш (Жамойда) - мелкий шаромыжник, про Тихона с Борисом и говорить нечего. И вот на этом фоне - потрясающий дуэт двух женщин, Катерина-Хаматова и Кабаниха-Яковлева. За этим дуэтом еще одна женщина - режиссер Нина Чусова. Умудрившаяся разглядеть там, где до нее все видели только историю забитой "домостроем" народной праведницы, а то и, как Яновская, наоборот, проститутки-невестки, опекаемой заботливой свекровью (причем сладенькая, добренькая Марфа Игнатьевна Эры Зиганшиной из спектакля Генриетты Яновской лично у меня вызывала еще большее отвращение, чем хрестоматийная людоедка Кабаниха), настоящую женскую трагедию нереализованных желаний. Чусова в экзальтированном христианстве Катерины увидела языческую чувственность "Снегурочки", фрагмент из которой включила в свой спектакль как игровой вставной номер - но и как своего рода смысловой камертон. Катерина, как и Снегурочка, позволяет себе любить, заведомо зная, что любовь обречет ее на смерть. И умирает Катерина не от раскаяния в грехе и не от стыда, а чтобы не превратиться со временем в Кабаниху. А Кабаниха завидует Катерине, что та умерла, а она вот живет и будет жить никем не понятная, не оцененная, не любимая. "Долго ли мне мучиться?" - задается риторическим вопросом героиня Хаматовой. Героиня Яковлевой поворачивается к ней в полоборота, и глядя не на нее, а внутрь себя, говорит как бы про себя же: "Долго..." - знает, что говорит. И тогда Катерина совершает свое "восхождение" по веревочной лестнице, уводящей вверх. Не с Дуняшками же ей оставаться.

Я видел этот спектакль на сцене ровно два года назад, день в день:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/47832.html?nc=2

Сегодня - второй раз, в телеверсии на "Культуре" в рамках "сезона "Современника". "Гроза" Чусовой, да еще ее же "Мамапапасынсобака" и "Играем... Шиллера" Туминаса - это те немногие постановки в репетуаре "Современника", которые оправдывают сегодняшнее существование этого театра. Потому как, сколь бы пафосно не праздновалось его 50-летие, в нынешнем современниковском репертуаре две трети спектаклей, если не больше, просто непристойно слабы.