April 14th, 2006

маски

"Кармен из Каелитши" в "35 мм", реж. Марк-Дорнфорд Мей

Южно-африканская провинция, наши дни; бузотерка с табачной фабрики по прозвищу Кармен учинила драку, а полицейского, простого парня из деревни, уговорила отпустить ее на все четыре стороны с риском для его собственной карьеры. И парень, вместо того чтобы жениться на вдове брата, невольным виновником смерти которого стал когда-то и был проклят матерью (а теперь она готова его простить и принять - но для этого нужно жениться), уходит за Кармен и ее подельниками-контрабандистами, провозящими морем наркотики.

Этот фильм - замечательный образец того, что такое современный подход к опере. Не тот псевдоавангард, где механически переодевают древних египтян в участников гражданской войны на пространстве бывшего соцлагеря, но при этом поют по-итальянски. В "Кармен из Каелитши" поют, как и говорят, на языке, распространенном на территории, где происходит действие (в данном случае это какое-то африканское наречие с характерными фонетическими особенностями - цокающими и щелкающими согласными, и довольно забавно слушать, как на этом языке пухлая негритянка распевает "Хабанеру", заводя всех вокруг характерным африканским танцем). Соответственно и диалоги (вокальные и разговорные), которыми перебрасываются персонажи, посвящены их собственным проблемам и чувствам, а не тем, что волновали героев новеллы Мериме или оперы Бизе. Главное, что это не архаичный "фильм-опера". Авторы прежде всего рассказывают собственную историю, а уже в качестве выразительного средства используют элементы сюжета новеллы и музыку оперы. При этом отдельные черты прозы Мериме не довлеют над целым и не определяют содержание фильма, а музыка Бизе - так и тем более, и если линия тореодора (в картине все герои, как и положено, носят африканские имена, за исключением Кармен - но это имя давно уже стало интернациональным) не вписывается в это содержание, она видоизменяется до неузнаваемости (вместо самоуверенного тореро появляется популярный певец, выходец из низов, добившийся успеха и возвращающийся после этого к той среде, откуда вышел голодным сиротой; быка он все-таки закалывает, но не в результате поединка на арене, а в процессе благодарственного жертвенного обряда), а если куплеты Эскамильо не вписываются в музыкальную партитуру этого самостоятельного произведения - хит из хитов просто из нее исключается за ненадобностью. Либретто полностью переписано, партитура отредактирована и купирована в соответствии с новым вариантом либретто (музыка Бизе соединяется не только с традиционной африканской, но и с бытовыми шумами - автомобильные моторы, детские вопли, выстрелы, и можно только восхищаться виртуозной работой звукорежиссера, который соединил то и другое таким образом, что шумы не мешают воспринимать музыку, а оперные фрагменты не кажутся искусственно вживленными в драматургию фильма). При этом сама по себе музыкальная фонограмма оперных фрагментов - великолепного качества.

К фильму может быть много претензий чисто киношного порядка: невнятно прописан криминальный сюжет (который никуда не исчез - контрабандисты они и в Африке контрабандисты), много затянутых "немых" планов, особенно панорамных, и все такое. Но как пример по-настоящему современного подхода к оперному материалу (и в театре, и в кино), эта "Кармен" - эталон.
маски

"Фигаро здесь!" Новосибирский театр музыкальной комедии, реж. Л.Квинихидзе ("Золотая маска")

Персонажи "Севильского цирюльника" говорят словами из комедии Бомарше и поют арии из оперы Россини, при этом они одеты в карнавально-цирковые костюмы и обитают в стилизованно-конструктивистской сценографии. Они соотнесены с традиционными героями комедии дель арте: Фигаро-Труффальдино, Бартоло-Панталоне, Базиль-Тарталья. У Бартоло двое слуг: вечно пьяная панкушка с оранжевым хохолком на голове и вечно сонный азиат в китайской шляпе. И все это было бы вполне "съедобно", но мешает музыка Россини. Даже адаптированная под мюзикл и "очищенная" от вокальных диалогов под клавесин (аранжировка в результате вышла - ни богу свечка ни черту кочерга) она совершенно не под силу ни оркестру театра, ни тем более солистам. Если бы герои фильмов Леонида Квинихидзе "Мэри Поппинс, до свиданья!" и "Небесные ласточки" пели так же, как артисты из Новосибирска, эти фильмы никогда не выдвинули бы режиссера в разряд "живых классиков" музыкальной комедии.
маски

"Царица Тамара" Кнута Гамсуна

Трудно поверить, но "Царица Тамара" лауреата Нобелевской премии (которую, правда, Гамсун получил позже и не за нее) по своим художественным достоинством не выше одноименного плода paporotnik'овской графомании. Хоть Гамсун и путешествовал в 1899-90 гг. по Кавказу, в его пьесе, написанной в 1903, грузины воюют с мусульманами-тувинцами, во главе их войска стоят гетман и военачальник по имени Тарас, за религиозное просвещение выступают носители католических "титулов" приор и аббат (причем Гамсун почему-то решил, что приор в иерархии стоит выше аббата) и т.п. Но это вполне естественно для наивного символизма в духе Метерлинка или "Пер Гюнта" Ибсена, к которому Гамсун склоняется в этой пьесе. Хотя по проблематике она ближе к другим драмам Ибсена ("Гедда Габблер", "Нора") и в еще большей степени к Стриндбергу. Главная тема - война полов. Муж царицы Тамары, князь Георгий, переживает, что находится в подчинении женщины, которая к тому же, как кажется ему, давно его не любит. Он даже готов совершить предательство и во главе вражеского войска захватить Грузию, чтобы потом бросить ее к ногам жены. Однако его опередили, враг уже разбит и победоносное войско объявляет Тамару "царем". "Прежде я был мужем царицы, а теперь, похоже, стал женою царя" - размышляет Георгий. После убийства плененного тувинского хана несмирившаяся мусульманка Фатимат похищает и уводит в горы сына Тамары, князь отправляется на его поиски и остается вместо него в заложниках, однако возглавив войско мусульман, все-таки врывается во дворец. Но царица, отказавшись от настояний фанатика-приора по обращению мусульман в христианство любой ценой, в том числе и ценой личных потерь, обменивает тело погибшего тувинского хана на своего живого мужа и счастливая семейная пара воссоединяется. Вот что в этой выморочной и насквозь фальшивой пьесе (особенно смешно, как царица обращается к своим подданым: "Эй, грузины!") невыносимо, так это хэппи-энд. Все равно как если бы Жан и Фрекен Жюли у Стриндберга сбежали вдвоем, открыли бы на украденные деньги гостиницу и стали жить-поживать.

В пьесе невыносимо много говорится о противостоянии христианства исламу. Невыносимо, потому что для Гамсуна нет разницы между тем и другим, точнее, он очень смутно ее представляет, так же как не понимает разницы между католичеством и православием (неслучайно же церковные иерархи православной Грузии в его пьесе именуются католическими санами). Ему важнее показать, что природное, животное начало всегда преобладает над человеческим, духовным, религиозным. Даже аббат зациклен на прекрасных юных невольниц - подслушивает, как они купаются, и представляет их обнаженными. И при всем различии в политической тактике, подходах и решениях, единственный истинный конфликт, разделивший царицу Тамару и князя Георгия - половой. Князь Георгий - мужчина, сильный, волевой, последовательный; Тамара - роскошная в своей непредсказуемости истеричка, подверженная влиянию того, кто пытается ею руководить в данный момент. Естественно, что в результате одерживает верх князь Георгий, как и положено мужчине, а удел женщины, пусть она и царица - дети, кухня и церковь.

"Царица Тамара" Гамсуна - только по форме символистская драма, а по духу - героический эпос, в котором утверждается примат не просто мужского над женским, но природного над культурным, общественного над личным и государственного над общественным - три кита, на которых стоят любые разновидности фашизма и которые во многом объясняют его непреходящую привлекательность. Пьеса потому и вышла такой убогой, что драма - только оболочка, как специфический род литературы никогда Гамсуна особо не интересовавшая ("к драме я всегда испытывал презрение" - писал он в 1898-м, то есть всего за пять лет до "Царицы Тамары"). А вот в эпическом стиле Гамсун - великий. Великий фашистский писатель. Более великий, чем другие выдающиеся писатели-фашисты - такие, как Лоуренс, например. Причем фашистом в современном понимании этого явления Гамсун стал еще до возвышения (да и до рождения) Муссолини, Франко и Гитлера.
маски

"Сделка" Дэвида О'Рассела в "Ночном сеансе с Ренатой Литвиновой"

Я видел этот замечательный фильм, когда он шел в прокате в "35 мм" под названием "Взломщики сердец":

http://users.livejournal.com/_arlekin_/221623.html?nc=9

На мой взгляд - один из самых остроумных фильмов о теории и практике психоанализа.

Хотите поговорить об этом?