April 2nd, 2006

маски

Эвнер Айзенберг в ЦДЛ

Я именно таким всегда представлял себе еврейского клоуна из произведений писателей типа Зингера (а также его именитых предшественников и менее известных современников). Улыбчивый нелепо одетый старичок с бородой, в которой может навесу удержаться не слишком тяжелый предмет вроде павлиньего пера, с очень обычными, предельно простыми, но всегда работающими именно на аудиторию из маленьких детей приемами (забросить котелок на голову одним движением ноги; что-нибудь мелкое уронить, поднять и снова уронить, снова попробовать поднять и при этом заодно уронить еще что-то... и т.д.; хотя есть и более сложные трюки - удерживать стремянку на подбородке, "съедать" закрывающую лицо салфетку...). Но дело даже не в простоте и не ориентированности на малышей, а в том, что герой такого клоуна - нелепый, но симпатичный неудачник, все у него из рук валится, а он не унывает, радуется тому, что его "проблемы" веселят других. При этом Айзенберг позволяет себе символические пародии, в числе прочего, на причастие и распятие - что само по себе, наверное, лишнее.
маски

"Русский символизм. "Голубая роза" в Третьяковке на Крымском валу

Самые известные авторы честно представлены привозными (в основном из российских провинциальных музеев) и, соответственно, не самыми лучшими работами, посколку лучшие - уже в постоянной экспозиции Третьяковки. Много Борисова-Мусатова как предшественника и "учителя" младосимволистов в живописи (помимо его небольших пейзажей, есть совершенно замечательное большое полотно "Призраки" полупрозрачными девушками на фоне фасада старинного усадебного дома с колоннами в мутно-сине-зеленом колорите), Врубеля (эскиз к "Полету Фауста и Мефистофеля", привезенный из Казани, портреты героев опер Римского-Корсакова в технике майолики и чудесный настенный "Ливийский лев", остальное - хрестоматийные вещи: "Лебедь", незавершенный "Пророк"), из "младших" - Кузнецов, Сапунов, Судейкин, Сарьян. Самое интересное - большие блоки двух очень интересных и малоизвестных художников. Из первой волны символистов - Василий Денисов. Огромное панно "Грех" с переливающимся всеми цветами радуги здоровенным змеем, опутавшим согбенных крошечных Адама и Еву, в райском саду, где расцветают Фантастические зловещие, но по-своему прекрасные цветы. Его же "Июнь" - необычный по колориту, на сказочный сюжет с волшебной (?) птицей. И его же набросок "Памяти Врубеля". Этажом выше, среди "второй волны" - Петр Уткин, это вообще самая замечательная часть экспозиции. "Фантастический пейзаж. Торжество в небе" - от маленького треножника на земной поверхности исходит тонкая ниточка дыма, растворяющаяся в расцвеченном огнями небе; не менее фантастический "Сад" - с обнаженной фигурой на переднем плане и таинственной, цвета вечернего неба клеткой в глубине; "Татарская песнь", "Любители грозы" и еще несколько. Павел Кузнецов - в основном из постоянной экспозиции перенесен: "Рождение" (правда, в двух вариантах, а не только в том, который обычно висит на 5-м этаже), "Голубой фонтан", "Вечер в степи". Великолепные "Голубые гортензии" Сапунова. очень неожиданный "Стилизованный пейзаж" Григорьева - как будто запечатлена осень в раю (причем не христианском, а то ли античном, то ли еще каком более древнем; вообще на эту тему много работ - "Элизиум" Бакста очень интересный, но это среди "первой волны"). Майолика Серова - "Черт, вылезающий из корчаги", скульптурная композиция "Русалка" Николая Андреева, печальная, как в воду опущенная (судя по цвету - в болотную) и вообще много интересной скульптуры. Вроде бы все, что (и кто) должно быть, тут есть. Но ощущение незавершенности все равно остается. Может, это в стиле самого направления, может, недоработка кураторов (а скорее всего дело в том, что выставке просто не хватает мелкой графики, которой в экспозиции нет вовсе, как почти нет работ из частных собраний; ссылка на то, что это реконструкция выставки "Голубой розы" столетней давности, по-моему, не срабатывает - все равно реконструкция неполная, так что можно было бы разбавить то, что добыли, графикой).
маски

Гала-концерт Балета Евгения Панфилова

Все-таки на последнем дне гастролей я добрался до балета Панфилова. Попал на программу из хореографических миниатюр, очень достойную. Подбор музыки для номеров разнообразный и в то же время предсказуемый: от блюза, рока и мюзикла ("Призрак оперы") до латино, французского шансона и этники, в том числе русской народной песни ("Ой, то не вечер"), а также популярная классика (Бородин, "Половецкие пляски"). Вообще покойник, не отличиаясь каким-то супероригинальным языком, даже общепринятые в современном танце (в том числе и в эстрадном тоже) вещи осваивал настолько органично, что они не оставляют ощущения штампа или, упаси боже, плагиата. Панфилов и в миниатюрах играл с понятиями мужского и женского - от костюмов (переодевания танцовщиков в юбке) до функций в танце (исполнительница носит партнера на руках), а основополагающий элемент его пластической концепции (что в больших спектаклях, что в отдельных номерах) - метание одиноких полуобнаженных тел (в моно-миниатюрах, таких, как "Фигляр" - одна из последних) или их случайные мимолетные столкновения - прекрасные и бесполезные. Иногда смертельные.