March 31st, 2006

маски

"Америка, часть вторая..." Б.Срблянович на Другой сцене "Современника", реж. Н.Чусова

Чусова здесь настолько узнаваема, что непонятно, радоваться этому или огорчаться. Некоторые действующие лица - будто клоны персонажей Деревянко и Гришаева из безвременно почившего "Героя"; в то же время "Америке..." свойственна невнятица, характерная для самых халтурных работ Чусовой - "Имаго", "Энни", "Сон в шалую ночь". И запоминается постановка в лучшем случае мелкими, не самыми оригинальными, но все равно воздейстсвующими на зрителя деталями - типа подноса с кокаином, извозив лицо в котором, бесславно погбиает один из героев. Жанр "жестокого фарса" для Чусовой органичнее любого другого, но тут много зависит от актеров. В "Америке..." Швейцар с накладными плечами (Владислав Федченко), шепелявая "Девушка из "Деликатесов" (Клавдия Коршунова - интересная, оказывается, актриса, что в "Подлинной истории М.Готье" Еремина было не так очевидно) и особенно эксцентричный гей-официант (Алексей Климов) - стопроцентно фарсовые персонажи. А вот главный герой Карл (Владислав Ветров, неудачливый Ставрогин из "Бесов" Вайды) - никак не вписывается в контекст, который, к тому же, довершают девушки-чирлидерши. На него у Чусовой не хватило "прикола", но и ничего трагически-кафкианского в нем тоже нет. Вполне стандартная история человеческого падения, не вызывающая ни сочувствия, ни злорадства.

Вот о злорадстве, как раз, можно чуть подробнее, поскольку если не в спектакле, то в пьесе это важная тема. Америка - воплощение мозолящего глаза благополучия (или псевдоблагополучия, смотря с каких идеологических позиций судить). Квартира Карла - символ такой условно-благополучной Америки: элитная квартира, с балкона которой открывается прекрасный вид на расцвеченный огнями город. Перед спектаклем Чусова подробно и хорошо говорила, что ничего антиамериканского не затевала, и что весь пафос ее спектакля - показать, как погоня за материальным благополучием приводит ко моральному падению человека (свежо, чего уж там...). Но почему-то не находит лучшего хода, чем оформить задник сцены, решенной в стиле хай-тек (светлые пластиковые панели и раздвижные двери), 27 плазменными панелями. Спонсорскими. На этот счет очень эмоциально высказалась Галина Волчек: мол, это не спонсоры, это партнеры, друзья, соавторы спектакля, и она теперь будет только в прямом эфире телеинтервью давать, а то упоминание "друзей" вырезают при монтаже. Да ради Бога, друзья так друзья, жалко, что ли? Суть в другом: вон, в театре DOC, обходятся для похожих целей простеньким видеопроектором. У Чусовой - грандиозная мультиэкранная стена во весь задник, 27 панелей. Предуведомляя спектакль, Чусова говорила: телевизор - Бог современного человека, и герои пьесы ему поклоняются. Хорошо бы, если б так. Но обыгрывается наличие экранов на сцене (само по себе - давно уже расхожий штамп) крайне опосредованно и никакого религиозного отношения персонажей к телевизору я не уловил, да и не телевизор это, а все тот же видео-декор, только побогаче и пошикарнее, чем в DOC'е с его "честной бедностью". Если так - за что (точнее, против чего) боролись?