March 12th, 2006

маски

Небо. Самолет. Девушки.

По НТВ в течение дня показали "Еще раз про любовь" Натансона 1968 года и "Небо. Самолет. Девушка" Сторожевой 2002 года. Римейк я в свое время смотрел в прокате, а вот оригинал не пересматривал с детства, когда по Центральному (тогда еще) телевидению шла ретроспектива фильмов Натансона ("Шумный день", "Старшая сестра", "Все остается людям", "Валентин и Валентина").

Фильмы, конечно, абсолютно разные, так же как время разное, и пространство, в котором существуют герои, тоже (вплоть до деталей: место встречи героев в экранизации 1968-го года - станция "Динамо", 2002-го - "Арбатская" Филевской линии). А вот героиня Ренаты Литвиновой не так уж радикально не похожа на свою "предшественницу" в исполнении Татьяны Дорониной, хотя даже имя у нее другое. Доронинская Наташа - и не от мира сего, и непредсказуема в поступках, ну и реплики ее (даже не считая тех, которые связывают оба фильма, хотя у Сторожевой текст Радзинского, мягко говоря, творчески переработан) вполне в литвиновском "формате" ("Я выбросила конфеты, чтобы они наконец закончились"; "Пойдем смотреть козу. - Какую козу? - Камерунскую. Пойдем, а то козу на обед закроют")

Основная разница - не в подходах актрис и режиссеров к героини, а в восприятии. Я отлично помню сеанс в МДМ-кино (переаншлаговый) "Небо. Самолет. Девушка" - зал ржал полтора часа, не переставая. И это совершенно нормальная, адекватная реакция. Трогательно-нелепая Доронина примерно в том же образе на смех не провоцирует. Максимум - пару раз дает повод усмехнуться, и то как-то невесело. По меркам своего времени героиня "104 страницы про любовь", такая, какая она есть, могла восприниматься всерьез - и воспринималась. По меркам сегодняшним - уже нет.
маски

"Прошлым летом в Чулимске" А.Вампилова в Театре им.А.Пушкина, реж. И.Бочкин

Проваливается одна постановка по Вампилову за другой
(в прошлом сезоне свой "Чулимск" на малой вахтанговской сцене выпустил Дмитрий Петрунь:
http://users.livejournal.com/_arlekin_/300242.html?nc=18)
но люди театра с упорством наивной сибирской девушки продолжают твердить, что пьесы Вампилова "актуальны, как никогда", и ставят и ставят их заново.

Бочкин, сам же и Шаманова сыгравший, не мудрствовал лукаво, просто гиперболизировал всех персонажей до сериальных эмблем, чтобы ни у кого никаких вопросов не оставалось: Афанасий если уж инвалид - то хромает вовсю, и шрам у него через лицо, будто бульдозером по нему проехались; пожилой-эвенк Илья Еремеев выглядит как сказочный "старичок-боровичок", за гримом и накладной бородой не видно лица, а разговаривает он с интонациями, как если бы школьный учитель играл старика в ученическом утреннике; Валентина накрашена, как ви-джей музыкального телеканала, и манеры у нее соответствующие внешнему облику... Шаманов у Бочкина вышел таким, словно его герой никогда в городе не жил, а стал следователем, едва из лесу вышел в сильный мороз - нормальный такой деревенский мужик, простой, как валенок, любая рефлексия ему чужда, зато он знает, что такое "любить по-русски". Вообще социальной разницы между героями, кто бы они не были по роду занятий и как бы не одевались - что счетовод из райздрава, что буфетчица, что сосланный из города следователь, что приехавший в гости к матери сын Пашка (этот вообще вместо того, чтобы вести себя вызывающе, как положено приезжему, действует как "первый парень на деревне", даром что джинсы носит - да и те старомодные, обвисшие) - не видно никакой, сплошь колхозники. И это, в общем-то, было бы еще туда-сюда, если бы играли Слаповского или Коровкина какого-нибудь.

А с Вампиловым действительно не все так просто. И можно считать его пьесы актуальными в том плане, что жизнь, которую он показывал, в самом деле не изменилась. Ну ни капельки - вплоть до того, что сынки больших начальников как давили пешеходов на своих машинах, так и давят, в уверенности, что отсидка им не грозит, а попробует какой-нибудь честный следователь довести дело до конца - со следователем еще не так, как у Вампилова, разберутся. Но изменились мерки, которыми эти события измеряются. Основной пафос Вампилова: "человеку не верят, бумажке верят!". Вампилов ни к социальному бунту не призывает, ни смирения не приемлет - его герои - жертвы собственной совести, которая не позволяет им принять неправедные законы жизни. В возможность изменить жизнь Вампилов не слишком верит, но верит в силу личной совести человека, который отдает свою жизнь в жертву неправедным законом во имя абстрактной справедливости. И вот эти категории - закон и справедливость - Вампилов разводит, в его пьесах они даже не конфликтуют, а существуют параллельно, и простое следование закону еще не означает жизнь по справедливости. Самый показательный момент из этой серии в "Чулимске" - линия эвенка Еремеева. Ведь по закону он, без документов, и в самом деле не имеет права на пенсию. И нигде бы, ни в одном "правовом" государстве, ему бы пенсии не дали - в лучшем случае определили бы в богадельню: сам ведь виноват, не позаботился о нужных справках. А для Вампилова случай с Еремеевым - чуть ли не апофеоз безнравственности: ну как же, работал человек, есть ли тому документальные подтверждения, нет ли - а по справедливости пенсия ему положена. Не надо быть юристом, чтобы определить этот подход как "неправовой". Это подход совсем другой. Можно сказать - христианский (вот и в спектакле Бочкина посреди сцены воздвигнут столб ЛЭП с поперечной перекладиной, напоминающий распятие, и подвешенным к перекладине фонарем). Но в религизном контексте Вампилова пока никто прочитать не пытался. (Пытался Сергей Ломкин в кино - в своей современной экранизации "Прощания в июне" http://users.livejournal.com/_arlekin_/398937.html?nc=5
- и бесповоротно дискредитировал эту идею). А как социальные драмы и "Чулимск", и "Прощание в июне", и "Утиная охота" - это пьесы советские, и оставили бы их уже режиссеры всех мастей историкам литературы и театра, не позорились бы сами и драматурга не позорили бы.
маски

Побывал на презентации кинопроекта Егора Кончаловского "СМЕРШ XXI".

Коначаловский там, собственно, значится "художественным руководителем", причем что за этим стоит, кажется, не понимает до конца даже он сам. А режиссер - Константин Максимов, раньше кино не снимавший. Сценарий - Василия Головачева по его же роману десятилетней давности. Сам я никогда не читал Головачева и не понимал людей, которые его читают. Но я, например, искренне симпатизирую разным "Дозорам", не читая Лукьяненко - поскольку за экранизациями стоят умные и талантливые, хотя и не обязательно "светлые" силы. А тут - какая-то шарашкина контора, обещает "крупнобюджетный проект", не называя цифр, а к съемкам привлекает Льва Прыгунова и Эммануила Виторгана (то есть актеров, которых подростки, составляющие целевую аудиторию подобных фильмов, знать не знают; и которые, кстати, не стесняются признавать, что тоже, в свою очередь, Головачева не читали). Да и чем там может наруководить Кончаловский - тоже непонятно.

В казино "Нью-Йорк" (гостиница "Пекин"), где было дело, наливали коньяк "Шустовъ" (плохой) и газировку "Дюшес", холодные закуски были невкусными, горячие (шашлыки и шпинат с сыром в слоеном тесте) - нормальными, пирожные - хорошими, но из холодильника, а я такие не ем.