March 1st, 2006

маски

три сестры

Вдруг накануне позвонили на мобильный, сославшись на главного редактора, и пригласили на финал шоу "Ты - супермодель-3". Я когда-то что-то писал про первый цикл "Супермодели", очень обрывочно - про начало второго, а к третьему не имел никакого отношения. И вообще в этот вечер 28 февраля собирался пойти на "Три сестры" Петра Фоменко, выдвинутые на "Золотую маску". Тем более, что по договоренности с телеканалом должны были прислать готовый материал и писать ничего не нужно было. А на поздний вечер все равно намечался в качестве обязательного уже лично для меня поход в "Метелицу" на презентацию новых альбомов Чумакова, Панайотова, Гомана и "Ассорти". Я еще переспросил у главного редактора, впервые оказавшись в новом офисе редакции, могу ли я не ходить на "Супермодель", если не хочу, и получил вполне однозначный ответ, что могу. Но все-таки пошел. Ради чего пожертвовал фоменковскими "Тремя сестрами". Звучит дико, даже если не вдумываться в этот факт серьезно. И тем не менее.

Маша. У лукоморья дуб зеленый, златая цепь на дубе том... Златая цепь на дубе том... (Встает и напевает тихо.)
Ольга. Ты сегодня невеселая, Маша.

В "Бисквите" на Кузнецком мосту, куда я попал уже раз в пятый или в шестой, было как всегда мило и еще более, чем обычно, гламурно. По моим пролетарским понятиям так просто чересчур гламурно: с персональной рассадкой и отпечатанным на каждого гостя меню. Я быстро понял, что гонять официанток за одинарными порциями мартини просто неприлично и, как и мои соседи по столику, стал заказывать двойные порции вместе со свежевыжатым яблочным соком. Принесли салат с крабами и копченым угрем, потом креветки, и две порции сладкого (одной мне показалось мало). Двойных мартини я выпил шесть или восемь.

Вершинин. Да. Забудут. Такова уж судьба наша, ничего не поделаешь. То, что кажется нам серьезным, значительным, очень важным, - придет время, - будет забыто или будет казаться неважным.
Пауза.
И интересно, мы теперь совсем не можем знать, что, собственно, будет считаться высоким, важным и что жалким, смешным. Разве открытие Коперника или, положим, Колумба не казалось в первое время ненужным, смешным, а какой-нибудь пустой вздор, написанный чудаком, не казался истиной? И может статься, что наша теперешняя жизнь, с которой мы так миримся, будет со временем казаться странной, неудобной, неумной, недостаточно чистой, быть может, даже грешной...
Тузенбах. Кто знает? А быть может, нашу жизнь назовут высокой и вспомнят о ней с уважением. Теперь нет пыток, нет казней, нашествий, но вместе с тем сколько страданий!
Соленый (тонким голосом). Цып, цып, цып... Барона кашей не корми, а только дай ему пофилософствовать.

Ничего не выиграв по своему лотерейному билетику (ну это уж как водится), отправился в "Метелицу" к "Народным артистам". На выходе из "Бисквита" дали подарок: коробку примерно метровой длины с бутылкой коньяка внутри. В "Метелице", где ее пришлось сдавать в камеру хранения, охранники предположили, что бутылка в форме сабли, изображенной на коробке, но я этого не знаю, поскольку упаковку вскрывать не стал. "FBI" традиционно делает вип-тусовку с фуршетом отдельно, а концерт отдельно. Я еще застал на излете времена, когда для "Метелицы" это было нормой, сейчас это скорее исключение, но и после того, как я уже в баре выпил еще несколько мартини (а в "Метелице" наливают разве что не через край), меня в большом зале усадили за единственный стол с едой. Уж не знаю, что я такого хорошего за свою бестолковую жизнь сделал для компании Фридлянда, что меня хоть через силу надо было кормить рулетами с семгой и салатом из морепродуктов. Время от времени ко мне кто-то подходил и зачем-то здоровался. Кто - помню, зачем - не знаю, но вообще утратить самоконтроль не удалось ни на секунду: за весь вечер и всю ночь я не пытался ни курить, ни даже плясать.

Ирина (сдерживаясь). О, я несчастная... Не могу я работать, не стану работать. Довольно, довольно! Была телеграфисткой, теперь служу в городской управе и ненавижу, презираю все, что только мне дают делать... Мне уже двадцать четвертый год, работаю уже давно, и мозг высох, похудела, подурнела, постарела, и ничего, ничего, никакого удовлетворения, а время идет, и все кажется, что уходишь от настоящей прекрасной жизни, уходишь все дальше и дальше, в какую-то пропасть. Я в отчаянии, я в отчаянии! И как я жива, как не убила себя до сих пор, не понимаю...
Ольга. Не плачь, моя девочка, не плачь... Я страдаю.
Ирина. Я не плачу, не плачу... Довольно... Ну, вот я уже не плачу. Довольно... Довольно!
Ольга. Милая, говорю тебе как сестра, как друг, если хочешь моего совета, выходи за барона!
Ирина тихо плачет.
Ведь ты его уважаешь, высоко ценишь... Он, правда, некрасивый, но он такой порядочный, чистый... Ведь замуж выходят не из любви, а только для того, чтобы исполнить свой долг. Я, по крайней мере, так думаю, и я бы вышла без любви. Кто бы ни посватал, все равно бы пошла, лишь бы порядочный человек. Даже за старика бы пошла...
Ирина. Я все ждала, переселимся в Москву, там мне встретится мой настоящий, я мечтала о нем, любила... Но оказалось, все вздор, все вздор...

Презентацию вели кавээнщики из "Детей лейтенанта Шмидта", в своем конферансе ограничившиеся шутками периода своей игровой молодости (то есть годов 1999-2001). До утра не до утра, как обещано, но на три с половиной часа концертная программа растянулась, причем за счет выступлений исключительно Гомана, Панайотова, Чумакова, Алехно и "Ассорти", даже без участия других артистов "FBI-music", не говоря уже о посторонних (Долина, спевшая с Панайотовым, не в счет). Естественно, Брейтбург перемежался перепевками (Панайотик удачно изобразил кое-что из Пугачевой и из Земфиры), и тем не менее мало какой продюсерский центр (ну кроме Матвиенко, конечно) может позволить себе роскошь делать большую презентацию с опорой исключительно на собственные силы. Набор подаренных дисков, который я оставил на некоторое время без присмотра, кто-то спер. Ну и ладно, пусть люди слушают - а мне еще привезут.

Ольга (обнимает обеих сестер). Музыка играет так весело, бодро, и хочется жить! О, боже мой! Пройдет время, и мы уйдем навеки, нас забудут, забудут наши лица, голоса и сколько нас было, но страдания наши перейдут в радость для тех, кто будет жить после нас, счастье и мир настанут на земле, и помянут добрым словом и благословят тех, кто живет теперь.О, милые сестры, жизнь наша еще не кончена. Будем жить! Музыка играет так весело, так радостно, и, кажется, еще немного, и мы узнаем, зачем мы живем, зачем страдаем... Если бы знать, если бы знать!

В четвертом часу утра, когда программа закончилась, продолжился мой спорт с автором многих текстов песен Брейтбурга Сергеем Сашиным, начатый еще прошлым летом в Витебске. Мне даже из уважения не хотелось отказываться от мнения, что "Русский парень" и "Дом родной" - лажа, бесповоротно загубившая имидж потенциально интересных попсовых мальчишек. Дискомфорт, который всегда испытывают авторы по поводу подобных замечаний в свой адрес, отчасти компенсировался тем, что я был в состоянии наизусть шпарить старые тексты Сашина, которые он и сам дословно не помнил - из репертуара не только Бори Моисеева, но даже и Дианы Гурцкой (я сам удивился, что моя липкая память сохранила и их тоже).

Музыка играет все тише и тише; Кулыгин, веселый, улыбающийся, несет шляпу и тальму, Андрей везет другую колясочку, в которой сидит Бобик.
Чебутыкин (тихо напевает). Тара... ра... бумбия... сижу на тумбе я... (Читает газету.) Все равно! Все равно!
Ольга. Если бы знать, если бы знать!
З а н а в е с.

Посидев с оставшимися без присмотра продюсеров артистами, в шестом часу утра мы вывалились из "Метелицы" на Новый арбат. Юре Игнатову стало плохо уже на крыльце, но Чумаков и Панайотов его не бросили, а мы с Сашиным и всплывшей по случаю праздника из временного небытия Паулиной Дмитренко отправились зачем-то в "Кофеманию" на Никитской, где мне, вдогонку к двум порциям десерта из "Бисквита" и куску торта из "Метелицы" пришлось съесть, чтобы не обижать мэтра, еще какое-то пирожное. Вечеринка в результате закончилась около восьми, когда я просто взял в охапку свою метровую коробку с коньяком (не забытым в "Метелице") и пошел к Охотному ряду по Никитской и Манежной, удивляясь, что уже утро, уже солнце и уже как бы весна.