February 28th, 2006

маски

"Быть Стэнли Кубриком" в "35 мм"

Кроме того, что герой Малковича живет под именем Стэнли Кубрика, я ничего об этом фильме не знал: материалов не читал, не ходил на пресс-показ, не писал анонс (все равно прокат эксклюзивный) и пребывал в полной уверенности, что это очередная чепуховая поделка для так называемых "киноманов", напичканная через край цитатами "на узнавание" и ничего более из себя не представляющая. А я, как видно хотя бы из заглавия моего дневника, слишком люблю Кубрика, чтобы уделять внимание паразитированию на его творчестве. Кто ж знал, что все намного интереснее! И самым большим сюрпризом для меня стало то, что персонаж, разыгрывающий из себя Кубрика, занимается своими аферами прежде всего, чтобы, будучи старым лысым пидором, снимать молодых симпатичных мальчиков, мечтающих о звездной карьере в кино. Нет, цитаты и реминисценции присутствуют, как и легко узнаваемые музыкальные темы Россини, Штрауса и Хачатуряна - но ничего специфически "киноманского" в "Быть Стэнли Кубриком", по счастью, не обнаруживается. Зато житейской мудрости - настоящий кладезь.

Collapse )
маски

"Мусагет", "Реквием" театр балета Бориса Эйфмана (фестиваль "Золотая маска")

"Реквием" я смотрел в третий раз. В первый - на 50-летии Эйфмана в Александринском театре Санкт-Петербурга летом 1996-го, тогда за один вечер вместе с "Реквиемом" показали по целому акту из "Карамазовых", "Чайковского" и "Фантазий безумца" (полную телеверсию последних в прошлое воскресенье транслировали по "Культуре"). Во второй - во время гастролей балета Эйфмана в Москве летом 2001-го, тогда в один вечер шли "Реквием" и великолепный "Мой Иерусалим". Сегодня "Реквием" предварялся "Мусагетом" на музыку Баха, посвященный Баланчину - внешне похожий на бессюжетные балеты самого Баланчина, но вместе с тем типично эйфмановский в плане сюжетности и осмысленности каждого хореографического решения (в основе - истории взаимоотношений Баланчина с тремя возлюбленными). Вместе "Мусагет" и "Реквием" составили очень интересную дилогию - об одиноком художнике. (Хотя с "Моим Иерусалимом" "Реквием" тоже порождал новое целое - но уже совсем другого рода; чем вообще хороши балеты Эйфмана - благодаря сквозным темам и мотивам их можно раскладывать, как пасьянс, и из самостоятельных сочинений получаются дилогии, трилогии...) Сам по себе "Реквием" - зрелище очень эффектное, символичное, по-своему эротичное (самый эротичный балет Эйфмана из тех, что мне довелось видеть). Самый яркий эпизод - это, конечно, выход аморфных фигур в белом - танцовщики в полупрозрачных мешках, похожие на фантастические существа, на духов или призраков, на души умерших, возможно; героиня в черном входит внутрь одного из мешком и как бы растворяется в нем; а самые драматичные моменты музыки Моцарта танцовщики натягивают ткань, и на белой плоскости проступают искаженные болью черты человеческих лиц. Нет, это, конечно, не балет. Это гораздо интереснее, чем просто балет.
маски

"Хостел"

Видимо, есть такой специальный жанр - "очень странное кино" (не только, впрочем, кино). В нем работают "мастера искусств", ни на что не годные, но убежденные в собственной гениальности. Отсюда появляются "шедевральные" произведения - такие, как российский "Ночной продавец" или импортный "Хостел".

"Хостел" - это очень странный гибрид подростковой комедии в формате "американские придурки на каникулах в Европе" с ужастиком про маньяков типа "Техасской резни бензопилой", "Дома восковых фигур", "Дома мертвецов" и т.п. Он и начинается как комедия - трое парней, два американца и один исландец, их "старший товарищ", оказываются в Амстердаме, проездом в Барселону, в поисках сексуальных развлечений. Не найдя общего языка с местным населением и амстердамскими проститутками, они знакомятся со странноватым наркоманом с герпесом на губе, который рекомендует отправиться им поохотиться на девушек в столице Словакии Братиславе и даже оказывается столь любизен, что рекомендует им хостел. То есть частично повторяется маршрут чудесной подростковой комедии "Евротур". По дороге, так же как и к героям "Евротура", в купе к ним подсаживается странный господин, который пытается домогаться одного из парней.

Collapse )
маски

О Феликсе Разумовском

по-моему, давно пора сказать пару ласковых. Пока геи бьются в истериках по поводу запрещения гей-парада и гомофобных высказываний мэра, а евреи возмущаются ростом антисемитских настроений, не где-нибудь, а на федеральном канале "Культура" приличного вида мужик с претензией на научную объективность и историзм несет такую дичь, что даже возмущаться не приходится - остается только удивляться, как такое может быть. Сначала Разумовский разбирался с "Еврейским вопросом" (причем эта телевизионная история российского антисемитизма до неприличия часто превращалась в практическое пособие по нему), потом с большевизмом, а теперь в проекте "Жили-были славяне" публике вдалбливают, что разделение на русских и украинцев искусственное, придумано сепаратистами, воспето поэтами-экстремистами и вовсе не было проявлением свободной воли украинского народа. Вдалбливается еженедельно. Но сегодняшний выпуск о Тарасе Шевченко меня просто добил. "Так ведь посадили за дело: за призывы к бунту, за стихи, оскорбляющие достоинство императора и всю императорскую семью..." - вещает Разумовский. Нет, попутно он отдает должное и поэтическому таланту Шевченко, и к Николаю Первому вроде бы сам без особого восторга относится, и вообще показательно приводит разные взгляды на проблему - но черносотенная риторика при этом все равно лезет из всех щелей. Интеллигентское черносотенство (никуда даже в советское время не исчезавшее, особенно процветавшее и до сих пор процветающее в Петербурге - столице русского фашизма) - темная сторона интеллигентского же либерализма. Но ведь Разумовский не из подворотни вещает и не из под полы свои изыскания предлагает - он делает авторскую программу на государственном телеканале и регулярно претендует за это на премию ТЭФИ.