February 24th, 2006

маски

"Любэ" в Кремле

Переаншлаг в амфитеатре и на балконе при наличии некоторого (не очень большого) количества свободных мест в партере объясняется просто: при отсутствии на сцене балета, трансформирующихся декораций и прочих элементов шоу с тем же удовольствием и за меньшие деньги можно послушать концерт и с последнего ряда галерки. А балет, пиротехника, смена костюмов - это все не из репертуара "Любэ". С песнями же по-прежнему все в порядке. 30 номеров, в том числе большая часть прошлогоднего альбома "Рассея" и пара совсем новых песен, хотя по составу программа сильно отличалась от прошлогоднего юбилейного концерта в зале "Россия":

http://users.livejournal.com/_arlekin_/253263.html?nc=29

К заметному неудовольствию части публики не было ни "Коня", ни "Гимна" (помимо "Комбата" и "Давай за...", которые, естественно, прозвучали, народ особенно активно требовал именно эти композиции, причем что касается Гимна - меня это, признаться, немало удивило). Зато звучали "Песня о звездах" Высоцкого и "Это было" Андрея Петрова. Вообще у "Любэ" такой репертуар, что можно было бы несколько лет подряд делать большие сольники, вообще не повторяя ни одного номера в концерте - но ведь публика требует. Однако программы все равно получаются каждый раз разными, даже если не брать частный случай прошлогоднего юбилея с его гостями-звездами и "сборным" характером концерта.

А что-то принципиально новое "Любэ" и ни к чему. Год за годом - одна и та же история, которая не делает резких поворотов, но углубляется, обрастает подробностями, деталями. История страны, которая развивается по кругу, повторяя раз за разом и достижения, и провалы, мало что меняя в национальном характере и национальной мифологии (в песне "Самоволочка" Расторгуев вместо "те за Ленина, за Сталина, я за всех российских баб" поет "Те за Сталина, за Путина"... - тут, при абсолютном уважении к нынешней власти, как, впрочем, и ко всем прошлым, очень четкое понимание, что любая власть - на время, а бабы - навсегда; точно так же и среди символов культурной мифологии, встречающихся в песнях, сказочные и легендарные образы соседствуют с персонажами советских мифов - реальными, как Батька Махно или Гагарин, или вымышленными, как Глеб Жеглов и Володя Шарапов). Не меняется с годами, становясь разве что чуть сдержаннее, мудрее и лирический герой. Немолодой, еще полный сил, но уже поживший мужчина, как говорится, "бывалый", у него за плечами - годы странствий, немало неприятностей, война и, возможно, проблемы с законом; когда-то давно он сорвался с родных мест (это либо провинция, либо окраина Москвы), но прошел через все испытания достойно, в чем-то главным не изменившись и никому не изменив. Поэтому главным мотивом в песнях "Любэ" звучит мотив возвращения - через воспоминание о прошлом, которое обычно воплощается в реальность. А обратная сторона этого возвращение - ожидание. Ожидание возвращения в песнях "Любэ" всегда взаимно: герою есть куда возвращаться, его ждут. Этот герой - полноценный, адекватный, не слишком психологически сложный, уважающий себя и других, благополучный, состоявшийся человек, без претензий, без комплексов и без обид. Уникальный, между прочим, персонаж для поп-культуры.
маски

"Мистер Джонс" реж. М.Фиггис

С трудом верится, что один и тот же Майк Фиггис снял и нечеловечески арт-хаусный "Отель", и, за несколько лет до того - распопсовую мелодраму "Мистер Джонс" с пухломордым Ричардом Гиром в главной роли. Его герой - воплощение обаятельного безумия: он то и дело пытается "летать", то есть ходит по узеньким доскам на большой высоте, в связи с чем его забирают психушку. Однако этот Мистер Джонс при всех своих тараканах настолько заразительно радуется жизни по поводу и без, что влюбляет в себя всех подряд, включая даму-психиатра, своего лечащего врача. А режиссер и рад за него. Фиггису, похоже, все равно, арт-хаус снимать или попсу, у него то и другое выходит одинаково по-уродски. "Отель", невразумительную поебень про киносъемки и эстетов-людоедов в подвале, я в свое время смотрел дважды. Первый раз - на пресс-показе ММКФ в Госкино 26 июня 2002-го, столпотворение на сеансе творилось невообразимое, те, кому не хватило мест, лежали штабелями на полу перед экраном, помимо прочей публики, в зал набились особо продвинутые "випы": Яна Чурикова занимала места аж с предыдущего показа, а Гурченко с Сениным пришли позже и едва получили приставные стулья в проходе у дверей. Два часа просвещенная публика прихуевала и выпадала в осадок, пытаясь хоть как-то въехать в происходящее. Почти годом позже, 25 мая 2003-го, "Отель" вышел в прокат, и я посмотрел его снова, на этот раз на обычном сеансе в "МДМ" - тогда в зале было уже только два зрителя, считая меня.

"Мистер Джонс" - кино, напротив, предельно понятное и простое. Даже чересчур. Главный герой - очевидно неадекватный человек. Но уж очень симпатичный. А все свои выходки легко и убедительно объясняет: я такой, какой есть! я творческая личность! я большой ребенок! И ему верят, ему потакают, его на руках готовы носить. Это все равно как если бы в "Заводном апельсине" Стэнли Кубрика юный Алекс стал объектом всеобщего поклонения (ассоциации тем более уместны, что в "Мистере Джонсе" музыкальным лейтмотивом тоже становится финал 9-й симфонии Бетховена, "Ода к радости", - любимая музыка Джонса, а Бетховена он называет "друг Людвиг"); Кубрик, конечно, тоже своего Алекса не судил, он ему сочувствовал, пытался разобраться в мотивах его поступков, и при всем при том герой Макдаэулла все-таки оставался воплощением зла. Герой Джонса - просто святой. Немножко с приветом - но от этого он почему-то должен делаться зрителю еще симпатичнее.

Я, конечно, не знаю точно - может, так и надо, испытывать телячий восторг 24 часа в сутки и брать от жизни все, даже за счет удобства и комфорта окружающих (а мистер Джонс набедокурил-таки порядочно). Но я по жизни на всякий случай все-таки предпочитаю держаться подальше от оптимистичных отморозков. Мне вообще все больше кажется, что безраздельная радость жизни - род опасного психического расстройства. Причем общественно опасного. Гораздо более опасного, чем депрессия. Депрессивный человек скучен и неприятен, но угрозу он представляет в первую очередь для самого себя, в крайнем случае - для узкого круга близких. Намного большую угрозу представляют собой те, кто идет по жизни в уверенности, что за их непобедимый оптимизм им простят любые экскапады. А еще мне кажется, что такого типа образцово-показательный оптимизм - в тех случаях, когда это не клинический вариант - просто маска. По-настоящему счастливые люди (таких не очень много, но они все-таки встречаются) не бывают демонстративно жизнерадостными, им это просто ни к чему.