February 19th, 2006

маски

"Прости нас, Жан-Батист..." ("Журден-Журден") В.Смехова в театре "Мастерская Петра Фоменко"

Уже в названии - сочетание самоуничижения и фамильярности, неумело замаскированное под самоиронию.

Это "парафраз", то есть "пересказ чужого сочинения своими словами", как заботливо указывает автор пьесы и режиссер спектакля Вениамин Смехов. Хотя насчет "своих слов" я бы не стал преувеличивать - в дело Смехов пустил самое разнородное культурное вторсырье ("Страсть же прими, о маркиза, Журдена, Журденова сына"; "Проведите меня к нему, я хочу видеть сына турецкого султана"; и даже обед в доме Журдена превращен в "завтрак на траве"; излишне говорить про элементы булгаковской "мольерианы", вплоть до того, что учитель фехтования с черной повязкой на глазу - это, вероятно, призрак дуэлянта по прозвищу Помолись из "Кабалы святош"). На высокую поэзию Смехов все же, не выходя за грани разумного, не претендует. Суть его стихотворного "парафраза" - переложить историю Журдена, играя словами, сложенными в рифмованных строчках. Но зачем-то, помимо такой игры, режиссеру понадобились заставить актеров нарочно спотыкаться на середине слов, деля их на слоги и, таким образом, приоткрывать из скрытый смысл (наверное - других объяснений у меня просто нет). Этот прием до такой степени навязчив, что мучительно напоминает убийственные штудии Анатолия Васильева в "Школе драматического искусства", только Васильев упражняется все же на Пушкине, а не - смешно сказать - на Смехове. А фоменковские выученики, спотыкаясь на каждом слове, становятся похожими на заик. Другая не менее навязчивая "фишка" пьесы - игры с вариантами постановки ударений в словах ("срЕдам-средАм", "раздвОю-раздвоЮ", "предлОжить-предложИть" и т.д.). И ведь вроде бы задумано это все как легкая, остроумная и отчасти трогательная красивая безделушка. А в итоге - тягомотное, натужное и абсолютно не провоцирующее на смех представление.

И все-таки - за что Вениамин Смехов просит прощения у Мольера? Я до конца не понял. За плохую пьесу по мотивам блестящего "Мещанина во дворянстве", где мольеровская проза заменена Смеховым виршами собственного сочинения, и за скучнейший спектакль по этой плохой пьесе? (Нечасто приходится наблюдать, как народ сбегает со спектаклей "Мастерской Петра Фоменко" - это грустное зрелище; хотя и повеселиться, отвлекаясь от незанимательного сценического действа, было над чем - особенно понравилось, как Рaporotnik, засыпая, наклонился вперед и наверняка боднул бы лбом сидящую ближе на ряд критикессу, если бы та, в свою очередь, тоже не задремала и не накренилась к затылку сидящего перед ней зрителя). Вряд ли, однако сам Смехов столь низко оценивает результат своего поэтического горения и режиссерских усилий. За изменения в сюжете первоисточника? Но изменения-то как раз не принципиальные. То, что учителя музыки и танцев - это переодетые жених дочери Журдена Люсиль и его слуга, которые таким образом пробираются в дом мещанина - это вообще не криминал. То, что посвятив Журдена в "мамамуши", Клеонта и Ковьеля начинает колбасить не по-детски, а прям-таки по-достоевски, и они, не дожидаясь бракосочетания, каются перед Журденом в обмане, но тот даже благодарен им за науку, за "урок", который пойдет "впрок" (это у Смехова такие рифмы в ходу оригинальные - "урок"-"впрок") - это более смелый шаг , но ничего радикально в пьесе он не переворачивает - все равно же те, кому положено пожениться, женятся, а Журден так и так в дураках. Правда, Смехов из сатирического персонажа превращает Журдена в романтического, влюбленного в маркизу, страдающего и обманутого в самых светлых ожиданиях. Но и в этом нет ничего нового. Пять лет назад Семен Спивак поставил в Театре им. Станиславского "Мещанин-дворянин" с Борисом Невзоровым в главной роли - о том же самом. И даже лейтмотив выбрал тот же, что и Смехов - строчки из письма Журдена Доримене: "Прекрасная маркиза, ваши прекрасные глаза заставляют..." и т.д. Постановка, надо сказать, была (и есть - до сих пор в репертуаре держится) препошлейшая, намного более безвкуская, чем у Смехова - у Спивака мещане и дворяне дружно пляшут канкан и хором поют "Сулико". Однако Спивак ничего не стал переписывать, преотлично обошелся собственным текстом Мольера. И даже прощения у него не попросил.