February 12th, 2006

маски

"Орфей в аду" Ж.Оффенбаха, гастроли Ростовского театра оперы и балета, реж. К.Балакин

Можно было бы и не придираться к уровню провинциального музыкального театра (если в драме еще возможны варианты, то музыкальный театр в провинции заведомо слабее столичного), но ведь официально признано, что Ростовская опера - "труппа мирового уровня". "Золотые маски" даже получает. И что на деле? Поют чудовищно, танцуют плохо, оркестр играет так, что я дал себе зарок никогда больше не обсуждать уровень оркестра Большого театра (при всех его огрехах в сравнении с ростовским - небо и земля). Но хуже всего - актеры драматические эпизоды играют прескверно. А "Орфей в аду" - как на грех, оперетта, там много диалоговых сцен. Они еще ужаснее, чем музыкальные номера (а ведь еще шесть лет назад этот театр был опереточным по профилю). Пустой текст, единственная задача которого - вызывать живую реакцию публики, актеры произносят как чеховские монологи - медленно, рассудительно, с паузами - аж скулы сводит. Ну хоть бы переодел режиссер героев по последней моде: олимпийских богов - в персонажей гламурной тусовки, адскую свиту Плутона - в бандитов (можно и наоборот - это уж дело вкуса) - так нет, ограничились кое-какими футболочками, жалкой цветомузыкой в первом акте (в котором действие еще происходит на земле - Эвридика уходит от зажравшегося мужа-звезды Орфея, увлеченная богом подземного мира), тележкой, самокатом и парочкой жалких приколов (типа того, что боги на Олимпе пьют водку "Путинка", а вездесущий журналист Стикс иногда притворяется Бэтменом). Архаика же местами доведена до анекдота - верного пса Плутона (видимо, Цербера - но одноголового) и превращенного Юпитером в оленя Актеона, возлюбленного Дианы, изображают актеры, одетые в костюмы животного (собаку - один, оленя - соответственно, двое, так изображают корову на школьных утренниках). Даже трудно поверить, что театр не пародию на опереточные штампы представляет. Но чтобы сыграть пародию, надо обладать способностями, превосходящими на голову те, что приняты в объекте пародии. А ростовская труппа, даже работая на пределе возможностей, до крепкого середняка не дотягивает. Да и вообще если в каждой порнографии пытаться усмотреть пародию - получится, что у нас повсеместно и сплошь пародисты выступают, а что и кого они в таком случае пародируют? Но и всерьез скучную, плохо спетую, невнятную по сюжету и совершенно несмешную оперетту воспринимать тоже сложно.
маски

"Вальпургиева ночь" Густава Майринка (заметки на полях)

Оттокар Вондрейц (Борживой) - студент-музыкант, музицирует в доме графини Заградки (по слухам он ее внебрачный сын), там влюбляется в женский портрет, который позже воплощается для него в племяннице графини Поликсены; во время бунта объявлен чернью королем и застрелен графиней Заградкой во время штурма с целью захвата хранящейся в Вальдшейтнском дворце графини короны

Поликсена - невеста Оттокара, коронованная вместе с ним, обладает способностью покидать собственное тело и вселяться в тело другого человека (слуга-мусульманин называет этот феномен "авейша"); тот другой, в котором поселилась чужая воля, становится "эвли" (об этом Поликсена слышит 16 мая на традиционном совместном ужине с домашними слугами).

актер Зрцадло - родной брат барона Эльзенвангера, обладающий сверхъестественными способностями "отражать" в себе другие личности, полубродяга-полуюродивый (еще один момент свойственного Майринку и отчасти автобиографического мотива утраченного родства, ср. "Голем"; мотив "крови как символа жизни", как символа памяти и средоточии личности присутствует также в образе Поликсены), живет на квартире у бывшей проститутки Богемской Лизы; во время бунта он кончает жизнь самоубийством и по завещанию из его кожи кожевник Станислав Гавлик делает барабан (в последней главе "Барабан Люцифера" Гавлик будет убит и барабан замолкнет).

лейб-медик Тадеуш Флюгбайль по прозвищу Пингвин (из-за роста) - последний из рода императорских медиков, живет в Граде, в молодости был влюблен в Богемскую Лизу; она приходит к нему во время бунта и пытается спасти; во время бегства он обнаруживает, что Богемская Лиза умерла, бросает свой экипаж, выходит на железную дорогу и погибает под колесами встречного поезда: "Ему казалось, что он взбирается по принявшей горизонтальное положение лестнице без начала и конца".

Слуги: Божена (служанка в доме графини Заградки, в прошлом возлюбленная Оттокара), Ладислаус Подроузек - верный слуга Флюгбайля; "мулла" - верный слуга графини; Сергей - русский, поджигатель мятежа;

фон Ширндинг - появляется в первой главе, в доме графини Заградки, и рассказывает, как побывал "внизу", "в Праге" - все остальные герои живутв Градчанах, а фон Ширндинг говорит, что пересек Влтаву по Карлову мосту на трамвае, чем приводит в ужас Флюгбайля и графиню ("А кабы он рухнул?) - еще один сквозной мотив Майринка - обрушение моста.

Симолизм пражских топонимов (Прага - "порог", Градчаны, Староместская площадь, Новый Свет) и имен (Заградка, Богемская Лиза, Божена). Взаимопроникновение живого и неживого, архитектуры, скульптуру и живописи - с одной стороны, и человеческой индивидуальности - с другой (см. взаимоотношения Поликсены и портрета ее прародительницы; см. также описание статуи в базилике св.Йиржи: "полуистлевшая женская фигура женская фигура в лохмотьях, высохшие глаза, а под ребрами в разорванном чреве вместо ребенка - свернувшийся кольцами змей с омерзительной плоской треугольной головкой"; или описание башни с гладоморней, бывшей тюрьмы смертников, где происходит встреча Оттокара и Поликсены, а позже - собрание бунтарей: "Впервый со времен детства он увидел в ней не творение человеческих рук, а гранитное чудовище с ядовитым нутром, которое, подобно ночным хищником, способно переваривать все живое вместе с костями". Граница между живым и неживым подвижна, состояние жизни/смерти на символическом уровне обратимо: "Зрцадло! Дьявол! Он заколол себя! А они содрали с него кожу! У меня на глазах! В моем доме! И натянули ее на барабан! Он сам так хотел... Кожевник Гавлик знает свою дело. Теперь он шагает впереди всех и бьет в барабан" - рассказывает Богемская Лиза, прибежав к Флюгбайлю; сам Флюгбайль воюет с собственными вещами и чемоданами, пытаясь привычным образом выехать из Праги на отдых в Карлсбад: "Но подлый белесый супостат с берегов Плейсе крепко стиснул челюсти и дерзко сверкнул металлическим застежками. Чувствуя свое преимущество в весе, он изготовился к отражению атаки Пингвина (...) Гнусное детище фирмы "Мэлдер и К" не знало чувства сострадания. Ни один кожаный нерв не дрогнул в нем, когда в пылу сражения лейб-медик наступил на шлейф своей долгополой ночной рубашки и раненая холстина издала душераздирающий крик".

О специфике художественного времени (взаимопроникновение настоящего и прошлого, появление в толпе черни исторических персонажей - Яна Жижки) и художественного пространства (город поделен на верхний и нижний, таким же образом поделены и персонажи, за исключением Зрцадло, который присутствует в обоих этих мирах, но единственный, кто утратил черты собственной индивидуальности) - во вступительной статье Каминской к "азбучному" изданию романа.