February 3rd, 2006

маски

"Казанова" реж. Лассе Халльстрем

Я ожидал увидеть эротико-философскую историческую комедию в духе моего любимого "Распутника" Агьона, только с Казановой-Леджером вместо Дидро-Переса. И вроде бы даже авторы стремились к тому же. Но явно не дотянули - получилось костюмная пустышка, что-то типа "Истории с ожерельем", разве что сделанная поприличнее, но для Халльстрема это небольшое достижение. Хотя, в принципе, все по тем же рецептам, что в "Распутнике", сходство вплоть до деталей: и там и тут реакционеры (в "Казанове" это инквизитор, которого играет Джереми Айронс, в последнее время просто специализирующийся на фильмах о Венеции) преследуют автора запрещенных книг, правда, в "Казанове" философом-свободолюбцем оказывается не главный герой, а его возлюбленная, публикующая свои феминистские памфлеты под мужским псевдонимом. В "Казанове", как и в "Распутнике", борьба идей облечена в форму комедии положений, с подменами и неузнаваниями: Казанова-Леджер сначала выдает себя за своего слугу, а потом - за жениха своей возлюбленной. И, на удивление, даже в финале и того, и другого фильмов герои спасаются от преследователей, уплывая от них. В "Казанове", правда, есть довольно неожиданный и странный поворот сюжета: оказывается, настоящий Казанова (тот, что Леджер) в достаточно молодом возрасте убежал со своей единственной любовью и стал бродячим актерам, а вот брат этой самой возлюбленной, поначалу робкий безнадежно влюбленный девственник, довольно страшненький на вид, между прочим, остался в Венеции под именем Казановы и продолжал совершать его "подвиги". И мемуары тоже принадлежат перу этого второго, "подменного" Казановы.

Несмотря на маскарады, фейерверки и полет воздушного шара кино вышло слегка "недоделанное": для комедии положений перенасыщенное запоздало "свободолюбивой" риторикой, для философской сатиры - пустое, для мелодрамы - слишком сумбурное по сюжету. Чересчур условное в деталях - для исторического фильма (обидно, что значительная часть публики сделает выводы о том, что из себя представляла итальянская инквизиция, по этой оперетке), недостаточно ироничное - для свободной фантазии на тему. И почему-то все постоянно называют Казанову "ловеласом". Меня это еще в рекламном ролике коробило - и я своими сомнениями делился, и меня уверяли, что для 1753 года это не такой уж анахронизм:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/510337.html?nc=22

- ну допустим, что так. Но почему "ловеласом", а не "дон жуаном", образ которого венецианцам был явно ближе и географически, и культурно-исторически, да и вообще он был явно популярнее в Европе 17-18 веков, чем Ловлас Ричардсона?