September 11th, 2005

маски

"Школа обольщения", реж. Хавьер Балагер

По сюжету очень напоминает "К черту любовь!" - только вместо стилизации под ретро здесь имеет место по-настоящему старомодный (в хорошем смысле слова) фильм, чем-то напоминающий ранние комедии Альмадовара (типа "Лабиринта страстей" и далее, до "Женщин на грани нервного срыва). Очень испанский и по антуражу, и по яркости типажей, где не только главные герои, но и каждый эпизодический персонаж производит эффектное впечатление, фильм. Фильм-памфлет, где история сама по себе второстепенна, надумана и плохо проработана, а вся соль - в деталях, интермедиях, репликах. Герой - уволенный с приличной работы служащий, которому ничего не остается, как пытаться заработать на своем глубоком знании женской психологии и открыть "школу обольщения". Героиня - писательница феминистского толка, автор книги "Кастрированный мачо" и ведущая популярного женского радио-шоу (очень необычная и неожиданная работа Виктории Абриль). Он вторгается в ее передачу в качестве случайного собеседника и постепенно, под псевдонимом "Даниссимо" (пародия на скрытую рекламу - не исключаю, что проплаченная объектом пародирования - выстраивается в целый параллельный сюжет), покоряет слушателей и вытесняет из эфира хозяйку. Потом между ними возникнет любовь, но это уже не важно. А важно, как психопатичные клиенты "школы обольщения", чтобы лучше понять противоположные пол, переодеваются в женские (женщины - соответственно, в мужские) одежды и разыгрывают сценки; как кухарка-неаполитанка скандалит с незадачливым женихом героини на тему правильных фетуччини; как ведут себя редакторы радиошоу во время эфира и все в таком духе. Дополнительную привлекательность этому милейшему набору нелепиц на заданную тему придает присутствие героя с офигенным телом и чертами лица одновременно напоминающего Киану Ривза и Максима Галкина, только с ярко выраженно испанским колоритом. Что характерно - этот персонаж тоже один из клиентов главного героя, поскольку не ладит с противоположным полом: он недоволен, что бабы видят в нем только роскошного самца, тогда как в душе он - поэт.
маски

И девочки поющие в глазах ("Лиромания" С.Проханова-А.Журбина в Театре Луны)

Король Лир был суров со своими маленькими дочерьми, требовал послушания и строго наказывал. Однажды решил отправить Корделию на полдня на лодке одну подальше от берега, но мать-королева поплыла вместо нее и погибла. Смерть любимой женщины Лир так переживал, что решил отказаться от власти и разделить королевство между дочерьми и их мужьями (девочки к тому времени созрели). Меньшая при раздаче папе нагрубила и была лишена наследства.

Дальше эта история, якобы поставленная в большей степени по средневековым легендам (Волнерилья вместо Гонерильи - это, видимо, тоже из средневековья?) и в меньшей - по трагедии Шекспира, развивается в более или менее привычном ключе. В конце все равно все умерли, правда, у Шекспира действующих лиц (а стало быть, трупов) было намного больше. Зато в "Короле Лире" герои стихами говорили, а в "Лиромании" они стихами поют, и заодно пляшут тоже. На музыку Александра Журбина (Журбин - настоящая фабрика по переработке и утилизации литературного материала: "Униженные и оскорбленные" Достоевского, "Чайка" Чехова, "Камера обскура" Набокова, теперь вот на Вильяма ихнего Шекспира замахнулся) и стихи Сергея Проханова. Музыка, как обычно у Журбина, однообразна и не запоминается ни одним мотивчиком. Проханов как поэт тоже - далеко не Шекспир и даже не Маршак, и тот версифицированный бред, которые актеры поют, можно выносить только потому, что поют они так хреново, что слов по большей части все равно не разобрать. Правда, моментами молодой вертлявый шут (в одном из составов его играет женщина - не то жена, не то дочь Герчакова-Лира) вдруг начинает говорить словами Велимира Хлебникова про ковригу хлеба, да крынку молока, да это небо, да эти облака. Но в основном все-таки песни про море и облака исполняют на тексты Сергея Проханова, что и содержательно, и пластически сводится к издавна любимой "усатым нянем" Прохановым игре в "Море волнуется-три, морская фигура, замри!"

Весь вечер на сцене - три маленькие девочки, дочери короля Лира. В позапрошлом году дочери уже привиделись старому Лиру-Михаилу Козакову в виде несмышленых крошек в "Короле Лире" Павла Хомского (видение до сих пор можно наблюдать в Театре им. Моссовета), но у моссоветовского Лира это был разовый глюк. У Лира-Евгения Горчакова под воздействием Луны бред продолжается все два с половиной часа, что длится действие. Причем маленькие три сестры бегают по сцене и поют одновременно с взрослыми фуриями, разделившими и погубившими старую добрую Англию.

Было бы несправедливо по отношению к этому спектаклю отмахнуться от него как от дешевой оперетки. Во-первых, как сказала бы героиня рязановского "Гаража", не такая уж она дешевая (учитывая, в какую копейку влетают все прожекты Сергея Проханова). Во-вторых, несмотря на неистребимую склонностью к музицированию и танцулькам по любому поводу, Сергей Проханов пытается психологически мотивировать поступки героя: через раскаяние за жестокость, через наказание за прошлые грехи, через страдание и искупление, через обиды старого человека на неблагодарных детей (так у Проханова - у Шекспира несколько сложнее с обиженным стариком - классический Лир сам тот еще обидчик), и это не только Лира касается, вот и Корделия в изгнании сожалеет, что была слишком груба с отцом. Только в версии Проханова-Герчакова случай Лира - предмет исследования не столько психологии, сколько психиатрии, на что недвусмысленно намекает название спектакля.