September 10th, 2005

маски

Ты не один,

Ты мне будешь сниться,
И видит Бог,
Что в плену у дорог
Одному не стоит быть.

По безнадежному пути -
Как на тебя мы все похожи -
Пусть повезет тебе найти
и успокоиться, быть может,
По безнадежному пути,
По непонятным мне приметам,
Пусть повезет тебе найти
То, что сгорая, станет светом.

И пусть никто не объяснит,
Никто на свете не расскажет,
Какой огонь в груди горит,
Какая боль стоит на страже.

"Brainstorm". Если бы не они, откуда бы можно было узнать, что музыкант, по инерции позиционирующий себя как "рокера" - это необязательно пузатый мордастый дегенерат с глазами, давно не открывающимися от многолетнего пьянства (пьянства - в лучшем случае). А может быть даже вовсе и вертлявый, умеренно педоватый паренек, худенький и в яркой рубашке. На презентации "Нечетного воина" "Би-2" в "Б-2", где даже в отсутствии Линды наблюдался весь президиум "политбюро" современного российского рок-цеха (без пенсионеров), это было особенно заметно. Самойловы, Борзов, Галанин и примкнувшая к ним манерная лесбиянка Арбенина - отличный контрастный фон для по-настоящему современного, отличного, попсового и интернационального "Brainstorm'а". "Би-2" - молодцы, и вашим и нашим, и Шевчуку вилы в бок, и к Крутому со всем уважением, и в рок-тусовке свои люди, и на "Фабриках звезд" завсегда желанные гости, и такой проект отгрохали. Двойной диск, 22 песни, среди них много очень хороших. Вот бы еще оркестровый альбом выпустили - уж очень удачный концерт был в конце весны (http://www.livejournal.com/users/_arlekin_/327428.html?nc=6), а теперь уже осень.
маски

"Странная книга любви... (Замок в Швеции)" Ф. Саган в Театре им. М.Ермоловой, реж. В.Андреев

В родовом замке в нескольких километрах от Стокгольма проживает шведская "семейка адамсов": увлеченный сельхозработами аристократ Гуго, его помешанная на родовых ценностях сестра Агата, его жена Элеонора, брат жены Себастьян, первая жена Гуго Офелия, которую Гуго заточил, сымитировав ее смерть, чтобы жениться вторично, парализованная мать Гуго и Агаты, прислуживает им последние 30 лет старый слуга Гюнтер, а ежегодно в гости приезжают дальние родственники, которых скучающие аристократы истязают своими розыгрышами и доводят до погибели.

Мелодрама, к финалу переходящая в черную комедию, Франсуазой Саган скроена по тем же лекалам, что ее "Загнанная лошадь". Но Саган и в прозе (где она сильнее) революционеркой формы не была - ее сила не в этом (я когда-то для себя попытался описать и реконструировать ее стилистику: http://www.livejournal.com/users/_arlekin_/41285.html?nc=7),
а драматургия ее тем более сомнительна. И если в первом акте у нее в кресле сидит парализованная старушка, то это вовсе не означает, что в последнем старушка встанет и заговорит. В то же время ее пьески, именно в силу того, что интрига их аморфна, а персонажи анемичны, позволяют любое режиссерское наполнение - была бы фантазия и желание. Тот же "Замок в Швеции" можно играть как вариации на темы рококо, историю страстей и смертей. А можно как авангардистскую драму, где в замкнутом пространстве сосуществуют разные исторические эпохи - в том же духе, что "Генрих IV" Пиранделло или гениальная "Аркадия" Стоппарда. Антураж позволяет: герои-аристократы хоть и живут в 20 веке, но рядится предпочитают в плащи, камзолы и двурогие рыцарские шлемы, сочетая их с расклешенными джинсами, а грозить убийством предпочитают мечами и топорами, хотя при случае все же хватаются за пистолеты и ружья. Но для первого варианта необходим режиссер хотя бы уровня Виктюка, а для второго подходящих режиссеров сегодня, кажется, вовсе нет.

Однако худрук театра и постановщик пьесы Владимир Андреев (старенький, только что отметивший 75-летие, выходит на поклон - и букеты в руках не держатся) выбирает наихудшую из возможностей. Он всерьез разыгрывает мелодраму с характерами (которых нет) и проблемами (которые Франсуазу Саган никогда не интересовали, а зрителю тем более безразличны). Однако Андрееву и просто разыграть сюжет как бульварную пьеску в антрепризном формате недостаточно - он режиссер "сурьезный", старой закалки, и старается что-то "режиссировать", пластические решения мизансцен выстраивать. Но ни игровое начало, ни постмодернисткие навороты с подтекстами (а ведь можно поиграть в "Гамлета" - и первую жену Гуго зовут Офелия, и сам шведский замок ничем не хуже датского, одна Скандинавия, и сюжет с заточением налицо - "Швеция - тюрьма") ни режиссера, ни актеров не вдохновляют.

В итоге в двух шагах от Кремля (Ермоловский театр географически, кажется, самый близкий к кремлевским стенам) сыгран очередной провинциальнейший спектакль. Разве что Всеволод Болдин в роли брата Элеоноры Себастьяна чувствует себя уверенно. Остальные актеры в ролях шведских аристократов ведут себя как участники колхозной самодеятельности, представляющие "сцены из жизни европейских аристократов" (Paporotnik, с которым мы вместе выходили со спектакля, назвал Агату "заведующей сельпо"). Исполнителю роли дальнего родственника Фредерика, которого завлекла в свои сети Элеонора, запугал Гуго и погубили шведские ледники, несмотря на красивое тело (которое он частично демонстрирует во втором действии) играть бы бригадира комбайнеров - но никак не отпрыска благородных кровей. Гуго и по пьесе - тракторист-любитель, отдыхающий от куртуазных игрищ на полевых работах, но у Саган это типа шуточное хобби героя, а Виктора Саракваши - всерьез, настоящая битва за урожай. Абсолютное непонимание природы материала в сочетании с дохлыми претензиями на "сохранение истинных традиций русского театра".