July 30th, 2005

маски

А может нет, а может да, а может это все слова...

Покараулив с полчасика гостей дня рождения Крутого (ничего интересно - Пугачева носа не показала, братья Меладзе забежали минут на 10, Лайма осталась еще минут на пять после них, Агутин просто проехал в машине мимо ресторана) мы с фотографом, Юрис со своим фотографом, К. и А. (только-только вырвавшийся из Москвы) устали и решили, что быть чужими на празднике жизни грустно, надо устроить свой. Из этого фундаментального допущения у нас с К. и А. возникла вполне конкретная мысль отправиться на ночь в Ригу (благо их за неимением мест в Юрмале поселили в синглах "Метрополя" - того самого, где я жил в дни Евровидения-2003). Фестивальная машина совсем уж было собралась вести нас втроем, вместе с несколькими радиожурналистами. Однако мы переоценили усталось А. и недооценили его блядовитость - для меня, знающего его без малого четыре года, это было настоящее открытие. Короче говоря, эта изрядно похорошевшая за последние месяцы молодая шлюшка (в самом лучшем смысле этого слова - я говорю о человеке, к которому отношусь с большим уважением) успела за нашей спиной столковаться с разинувшим пасть на "свежее мясо" Юрисом (после 20 минут знакомства!) и отправилась в Ригу с ним - то есть без нас. Поскольку мы с К. уже сели в машину, а я успел предупредить Соседова, что ночевать не приду, отступать было поздно.

Забежав ненадолго в "Метрополь", мы галопом (время - второй час ночи) помчались в клуб "ХХL". Моя проклятая память, на которую я обычно жалуюсь, тут сослужила неплохую службу - мы ни секунды не плутали, я сразу вывел К. к нужному месту. В "ХХL" я бывал однажды, три года назад - меня водил туда Юрис прежде чем заняться со мной сексом (ему тогда, как и сейчас, тоже захотелось под вечер "свежего мяса" - а я тогда был как раз в том же возрасте, что А. сейчас). За три года в заведении не изменилось ничего. Однако мои опасения, что клуб будет забит исключительно старыми уродами, не оправдались: главным уродом там оказался К., о чем я не преминул ему сообщить. Поскольку сценки в жанре "сам ты старый пидарас!" мы с ним разыгрываем на публике не первый год (с большим успехом, хочу заметить!), то он воспринял мое замечание как руководство к действию и отправился в темную комнату. Ко мне же вскоре приблизился с танцпола прелестный мальчик (на вид - лет 19) и коснулся губами моей щеки. У меня не было никаких сомнений, что ничего из этого не выйдет - так и получилось, только не по тем причинам, которые я считал основными. Узнав, что я из Москвы, Виталик (у меня слабость на Виталиков - еще после многократно описанного мной эпизода, когда я на 5-м курсе проходил педпрактику в 11 классе) скис: "Если бы ты был в Риге - другое дело. А так... Меня одноразовый секс не интересует". Даже меня, романтика недотраханного, такой максимализм поставил в тупик - я не нашелся, что ответить, а он улыбнулся и побрел дальше искать любовь всей своей жизни (нашел место, ничего не скажешь).

К. тем временем возвращался из темных коридоров, докладывал об успехах (представьте себе клоуна, у которого на животе подложено 4 подушки, тыкающего пальцем в танцующих посетителей гей-клуба и, перекривая музыку, вещающего: "Пока этот у того сосал, я ему дрочил") Мне почему-то стало безумно весело, особенно когда он со своей комплекцией и не поддающимся описанию имиджем пытался изобразить что-то вроде танца. Поначалу играла стандартная интернациональная попса, но чем ближе к утру, тем больше в ней стало к моему удивлению проскальзывать узнаваемых мотивов и слов. Поразительно, но программа главного (и, кажется, единственного) гей-клуба Риги наполовину состояла из современной русской попсы! Причем не только Валерии, Стаса Пьехи, Меладзе и "Гостей из будущего", но даже, господи прости, Димобилана и Светы. Ее шедевр собственного сочинения "А может нет, а может да, а может это все слова..." пользовался у почти не говорящей по-русски молодой публики повышенным спросом. Что меня несказанно порадовало, окончательно убедив, что поп-культура спасет мир. Едва я благодаря танцам под "Ты грустишь" и "Салют, Вера" пришел в благожелательное расположение духа, как оказавшийся рядом белый пушистый мальчик, обратившись ко мне сначала на латышском, жестами попросил "маленький поцелуй". Но это - отдельная история.
маски

Мой Пушкин

Мы начали целоваться еще до того, как познакомились, прямо за стойкой бара в "XXL". Почему нет? Ведь жизнь так коротка... Белый пушистый мальчик лет 19-20 на вид (позже выяснилось, что ему 23 - везет мне, однако, на 23-летних в последние дни!) путал слова и только на пальцах объяснял, что хочет "маленький поцелуй", потом "чуть побольше поцелуй"... Дело шло к утру и я воспринимал это как забаву - продолжение наших с К. сценок в жанре "сам ты старый пидарас!", только без слов, исключительно пластическими средствами выражения. У меня в эту ночь уже был неудачный опыт знакомства с не в меру романтичным и не заинтересованным в одноразовом сексе Виталиком, поэтому, чтобы не возникло недопонимания на международном уровне, я сразу сказал, что я из Москвы и ненадолго. Но, по счастью, не все пока еще в этом мире настроены на серьезные и глубокие отношения - находяться и желающие просто потрахаться, причем не только среди старых клоунов, но и среди молодых симпатичных пидарасиков.
- Знаешь, что мне в тебе нравится? (В оригинале текст передавался на уровне междометий, я для себя переводил его на разговорный русский). Ну да, твои глаза. Но главное - что ты русский! В эту ночь великих географических открытий я, казалось, был готов ко всему, но то, что для прибалтийских геев сойду за экзотику с востока - стало настоящим откровением.

Пришлось, однако же друг другу представиться. Мальчик сказал, что его зовут Олег, и что он, вообще-то русский, только мама у него латышка и в России он никогда не бывал. Вдруг у него загорелись глаза:
- А знаешь, какая у меня фамилия? Пушкин!

Мой Пушкин был, конечно, не вполне трезв (я тоже - но все-таки трезвее, чем он), но выглядел так трогательно, что меня это только возбудило. К. тянул меня за руку - идти к нему в "Метрополь" и поспать до возвращения в Юрмалу. Но я завелся. Пушкин пришел в клуб с друзьями - гей-парой. Одному было 38, другому 24, звали их одинаково, но я до конца не разобрал, как именно (что-то типа "Андрис", только чуть посложнее). Про себя я отметил: а мой-то в этой троице - самый симпатичный! И когда поступило предложение отправиться к ним - я беззастенчиво послал К. в его "Метрополь" и, если перефразировать Борю Моисеева, "ушел в рассвет" вместе со своим новым знакомым. Ай-да сукин сын!
маски

Трудности перевода

Случайный рижский секс оказался не только вдвойне неожиданным, но и вдвойне плодотворным, поскольку немаловажной его частью для меня стал преподанный мне Пушкиным урок практической этимологии индоевропейских языков.

Еще по дороге, в машине, за рулем которой сидела приятельница моих новых знакомых (старая лесбиянка), среди друзей началась перепалка. "Это мы так шутим, - объяснил мне Пушкин, - они меня называют "мерзким русским", а я их "ебанутыми латышами".

Что характерно - "ебанутые латыши" говорили по-русски намного лучше "мерзкого русского" по фамилии Пушкин, да еще комплексовали по этому поводу: "у нас сильный акцент"? Чтобы их успокоить, я рассказал шутку из репертуара Максима Галкина про Лайму Вайкуле ("А латыши говорят - да нет, она и по-латышски так же странно разговаривает...") - ребята ухохотались: "Да, точно, она по-латышски говорит с ужасным русским акцентом!"

Тем временем мы добрались до тихой улочки сравнительно недалеко от центра Риги, потом до квартиры на первом этаже в небольшом домике с садиком в цветочках. Ритуал - сидим на кухне. Пушкин пытается что-то выдавить из себя по-русски, но даже в тех случаях, когда ему удается найти нужные слова, не получается выстроить их в нужной последовательности. Обреченно махнув рукой, он говорит: "Идем в кровать". Просто и ясно. На любом языке без перевода.

Кто бы мог подумать, что для секса с латышами может пригодиться полученное когда-то на филфаке знание старославянского! Не самого старославянского, конечно, а индоевропейских корней-архетипов, которые мы учились гипотетически восстаналивать из славянских слов, используя данные по истории развития индо-европейских языков. Большинство примеров были как раз из латышского и литовского - из всех европейских эти языки (и еще некоторые из германской группы, на сегдняшний день практически мертвые) наиболее консервативны по фонетической структуре, и в силу этого ближе других к древнему пра-языку. В общем, с Пушкиным пришлось заниматься примерно тем же, что и на уроках исторической грамматики - только со смазкой и в презервативе. В некоторых случаях наука оказывалась бессильна. Например, в один из самых интересных моментов улыбающийся Пушкин вдруг пролепетал: "Какой ты стремный!" Я настолько охуел, что у меня в момент все упало. Пушкин почувствовал неладное, но в чем дело, не понял. Я как мог объяснил ему, что "стремный" - это не самая приятная характеристика. Что это слово означает на самом деле, до него, кажется, так и не дошло, единственное, что мне удалось, это вызвать у него чувство вины и желание ее загладить. В результате чего он сказал, что я "шухерный". Тут настала моя очередь заметить, что "моя твоя не понимай". Пушкин совсем растерялся и предпринял третью попытку сказать мне что-то приятное. На сей раз прилагательное, которое он произнес, мне не удалось идентифицировать даже на фонетическом уровне. И я посчитал за лучшее просто заткнуть ему рот - благо было чем.

Еще хуже, чем с прилагательными, дело обстояло с глаголами. Но, по крайней мере, семантика действия может быть легко передана и невербальными средствами. :)

Радует, что, несмотря на языковые барьеры, юмор интернационален, особенно если воспринимается в едином психо-социо-культурном контексте. На прощание я рассказал Пушкину анекдот, который в прошлом году услышал от Русланчика незадолго до того, как мы расстались:
http://www.livejournal.com/users/_arlekin_/60464.html?nc=14
Пушкин все понял и минут пять катался по кровати от смеха.
маски

(no subject)

Едва приехал из Риги - задрав штаны побежал на репетицию "Девичника", думал, Пугачева будет текст проходить, наверняка что-то интересное случится. Но, видимо, репетировать для Аллы Борисовны - это мелко. Для Людмилы Марковны, судя по всему, тоже. Посмотрим-посмотрим, что из этого выйдет. Может хоть теперь будет юморной импровиз, а не заученный бред. Зато два часа с фотографом наблюдали, как Ревзин безуспешно пытается выстроить групповой номер "Рула" с Вайкуле, "Сливками", Варум, Лель, Дубцовой и Алексой. Варум неузнаваема, Дубцова - тоже, настолько она за год растолстела и обабилась. Юбками машут не в те стороны, хороводы водят нестройно, Ревзин орет, "девушки" психуют...

А тут еще гроза - а я как ездил в Ригу в светлых своих джинсах, так в них на репетицию и пошел. На обратной дороге уделал их в говно - такая грязь... Хотел ведь еще другую рванину нацепить...

Пока Катя Лель "крутила-вертела", пообщались снова с Александриным. Он уже был в курсе нашего с К. похода в "ХХL" - ему рассказал сосед по гостиничному номеру Сережа (и у него Сережа тоже!), с которым мы там ночью столкнулись. От Андрея я узнал, что основной контингент с "Новой волны" собирается ночью в Ригу сегодня - как раз на день рождения клуба "ХХL" (его вчера ди-джей анонсировал). Намылились и Ли, и Титов, ну и еще есть желающие. А бедные рижане протестовали неделю назад против гей-парада:
http://www.livejournal.com/users/_arlekin_/376052.html?nc=57
Беда пришла откуда не ждали!