July 24th, 2005

маски

"Пыль" в "35 мм", реж. Сергей Лобан

Алексею 29 лет, он явный олигофрен с непроходимо тупым выражением лица, обвисшим пузом и зрением минус шесть, живет с бабушкой, которая ни на минуту не оставляет его в покое (вплоть до того, что будит его на работу, заставляет его доедать завтрак и диктует, какие носить футболки) и собирает пластмассовые пистолеты на фабрике игрушек. Появляются два типа в штатском из ФСБ и предлагают за 10 000 рублей и четыре дня больничного принять участие в медицинском эксперименте на благо родины. Алексей соглашается. В лаборатории его заводят в темную комнату и оставляют одного перед зеркалом. Алексей смотрит в зеркало - и видит, как его уродливое обрюзгшее тело превращается в подобие античной скульптуры или рекламной фотографии из гей-журнала. Эксперимент окончен, Алексея приводят в чувство и, всучив на случай возможной депрессии телефон психолога, выпроваживают восвояси.

На пресс-пати по случаю открытия ММКФ в Доме кино я оказался за столиком с каким-то нелепым, невыносимо общительным мужиком, якобы писателем и журналистом откуда-то с севера. Он вручил мне свою книгу (она валяется где-то в прихожей в культурном слое из других документов эпохи) и среди прочего поделился мнением о фильме "Пыль", с пресс-показа которого в Госкино только что пришел. Я на тот показ не попал, поскольку было понятно, что фильм закончится позже, чем начнется дефиле на дорожке у "Пушкинского", которое мне необходимо было посмотреть в прямой трансляции. Товарищ из глубинки остался "Пылью", которую не досмотрел до конца, крайне недоволен, ругал картину и режиссера последними словами. Как оказалось, внешне он был удивительно похож на главного героя фильма, только годами старше.

После эксперимента Алексея начинают преследовать видения. Ему, уроду и имбецилу, мерещится повсюду его прекрасный двойник. Алексей не может жить по прежнему. Бабушка подозревает внука в наркомании и со страху записывается в секту. А сам герой мечется в единственном желании - вновь отождествиться со своим "идеальным телом". Метания снова приводят его в подпольную лабораторию и за взятку из 10-тысячного гонорара лаборант на минуту "сводит" урода-Алексея с его совершенным отражением. Но минуты Алексею мало. Ему нужно еще. Однако ФСБ не дремлет. Лаборанта-взяточника повязали, но перед этим герой успел выведать, что эксперимент курирует профессор Пушкарь. Алексей отправляется на поиски профессора и находит его, но тот уверяет, что он всего лишь гениколог и не понимает, о каком эксперименте идет речь. Профессора играет Петр Мамонов.

В один из дней ММКФ я, случайно заглянув в зал для пресс-конференций, попал на встречу немногочисленных журналистов со съемочной группой "Пыли". Единственным узнаваемым персонажем в президиуме был Петр Мамонов (хотя среди исполнителей эпизодических ролей я различил и другие знакомые лица - от Псоя Короленко до фотографа, снимки которого наша фоторедакция обычно ставит к моим материалам про Максима Галкина). Мамонов был многословен и толкал полную банальностей речь о том, как трудно найти деньги на некоммерческое кино. Бюджет "Пыли" по официальным данным составляет 3 тысячи долларов. (Естественно, рекламы у фильма - никакой. При этом особенно удивительно, что публика тянется, билеты покупают заранее, хотя, например, немецкий "Бункер", растяжки которого висели по всему городу и на рекламу которого было затрачено денег больше, чем на все просизводство "Пыли", здесь же, в большом зале "35 мм", шел в пустом зале.) Поскольку на тот момент я фильма еще не видел, то и спрашивать режиссера было не о чем. А сам Сергей Лобан ничего концептуального на пресс-конференции не сказал.

Урод, неожиданно осознавший свое уродство и открывший в себе тоску по совершенству, демонстрирует такие чудеса настойчивости, что ФСБ начинает беспокоиться. "Люди в штатском" проводят с Алексеем беседу с пристрастием и устанавливают слежку. Выручает старый диссидент Александр Абрамович, с которым бабушка героя познакомилась на собрании своей секты. Убедившись, что за Алексеем действительно следят, опытный подпольщик переодевает его в женское платье, и выбравшись неузнанным из-под опеки эфэсбешников, герой отправляется в правозащитный центр, где его принимают за гонимого гомосексуалиста со склонностью к трансвестизму и предлагают попробовать вариант с эмиграцией. С этого момента картина окончательно скатывается в социальную сатиру, где достается правозащитникам и ФСБ, сектантам и врачам, новорусским бандитам и социальным работникам (в роли туповатой студентки психфака, пытающейся решить проблемы героя психологическими увещеваниями, снялась Лариса Пятницкая, она же - бывшая Белка с Муз-ТВ, ныне больше подвизающаяся на ниве независимого пиара). Перед тем, как в последний раз завести и без того смертельно облученного таинственным аппаратом Алексея в темную комнату с "волшебным" зеркалом, профессор-Мамонов произнесет длинный монолог на тему "люди - это пыль".

На итоговой пресс-конференции ММКФ "Пыли" совершенно неожиданно вручили главный приз конкурса "Перспективы" с обоснованием что-то вроде "за эксперименты с человеческим телом и кинематографическими формами". Эксперименты с формами, продемонстрированные Лобаном, запоздали минимум лет на 15. Стилизация под документалистику, съемки непрофессиональных актеров любительской камерой, размытое изображение - это все общее место, уже давно. А сама идея подобных фильмов, где фантастический антураж становится фоном для размышлений над природой общественных и общечеловеческих проблем, и тем более не нова. По ходу фильма не раз вспоминается "Сталкер" Тарковского: переклички есть даже в сюжете (герой "Пыли" попадает в таинственную комнату, где осуществляется его мечта о совершенном теле), и даже в такой совсем уж мелкой детали, как стихи Арсения Тарковского "Вот и лето прошло", которые в Сталкере декламирует герой Кайдановского, а в "Пыли" они звучат на пластинке в известном шлягере Ротару (еще в "Пыли" воспроизводится "Ленинград" Пугачевой на стихи Осипа Мандельштама - его же строки цитирует правозащитик Александр Абрамович, а финальные титры идут под "Перемен требуют наши сердца" Цоя с сурдопереводом для глухонемых.)

Очень обидно, что шок и потрясение, которые порождает эта история о трагической встрече урода со своим необыкновенной красоты двойником, чем ближе к финалу, тем больше сходят на нет, как сходит к примитивной сатире притча о конфликте прекрасного и безобразного внутри одного персонажа (в роли Алексея - Алексей Подольский, в роли его "идеального тела" - Глеб Михайлов). Меня как раз этот конфликт волнует, а борьба эфэсбешников-экспериментаторов с правозащитниками-сектантами - не очень. См. "Рассказ о самом главном":
http://www.livejournal.com/users/_arlekin_/21082.html
Но у Сергея Лобана "Фильма о самом главном" не случилось, хотя предпосылки к тому были. Почему не случилось - в общем, понятно. Это неизбежно, если оппозицию "красота-уродство" рассматривать с позиции уродства и воплощать в уродских формах. А "Пыль" - типичный пример уродского кино (от Тарковского до Сокурова или там Юфита какого-нибудь). Из противоположных установок появляются такие фильмы, как "Смерть ей к лицу", например. А из таких, из уродских - только "Пыль".
маски

Матрешки made in France ("Красотки", реж. Седрик Клапиш)

Оригинальное наименование опуса, идущего в нашем прокате под кодовым названием "Красотки" - "Матрешки", а если переводить с французского совсем буквально - "русские куклы". С таким же успехом можно было бы написать "китайские шкатулки", потому что дело не в русских, англичанах, французах или китайцах - а у Седрика Клапиша представлен целый интернационал, так повелось еще с "Испанки", сиквелом которой как бы являются "Красотки" и где действие происходило в подобие "общаги", собравшей молодежь разных мастей. "Испанка" была просто затянутой туповатой молодежной комедией, не очень остроумной, но сравнительно вменяемой, чего о "Красотках" не скажешь.

В основе сюжета - поиск героями "единственной половинки" по принципу "матрешки" - "открываешь" одну за другой, и кажется, что каждая следующая - последняя и единственная, а она внутри - полая и скрывает еще одну, или не одну, или много других... Поскольку поиск ведут все и ищут долго, а режиссер Клапиш считает ниже своего достоинства воспроизводить события в хронологической последовательности и соблюдать единство места, картина представляет собой чудовищную мешанину лиц, интерьеров и пейзажей, вплоть до того, что на втором часу действия передо мной, уже окончательно офигевшим от все этого мельтешения, мимо Зимнего дворца по Неве проплыл пароходик, на котором театральный осветитель из Англии в многонациональной компании своих друзей по испанской общаге и разведенных за 20 лет до описанных событий родителей празднует свадьбу с балериной Мариинского театра, отплясывая под камерный ансамбль балалаечников. Если сие зрелище не произвело на меня особого впечатления, то лишь потому, что сцена праздника следует вскоре после эпизодов с проездом трамвая мимо Исакиевского собора под "Все будет хорошо" Верки Сердючки и коммунального быта, снятого в стилистике фильма Алексея Германа "Мой друг Иван Лапшин". Что не мешает перемежаться им с эротическими (но не слишком эротичными) сценами с участием главного героя, писателя-неудачника Ксавье, и его следующих длинной вереницей подружек - лесбиянок, топ-моделей и писательниц, в Париже, Лондоне, Петербурге и Москве.

Длинно, скучно и сумбурно - это не самые лучшие характеристики для фильма. Фальшивая кривая улыбка Ромена Дюри (малосимпатичного, на мой личный вкус) и еще более фальшивый мелодраматизм Одри Тоту, которая досталась "Красоткам" в наследство от "Испанки" и в развитии сюжета, будучи одной из "бывших" возлюбленных Ксавье и уже имея ребенка от другого, практически не принимает участия (Тоту вообще интересна только в тех случаях, когда есть что играть - как в "La folie, pas du tout" или "Pas sur la bouches", и даже в "Амели" производит впечатления полоумной маньячки) - тоже ничего хорошего. Но и это не главные недостатки "Красоток".

Вместо того, чтобы создавать никому не нужные и не очень удающиеся литературные шедевры, главный герой сочиняет сценарии для дурацких мелодрам из жизни "высшего общества". Тоже не слишком удачно. Потому что старается избегать свойственных этому жанру клише - пошлости боится. А продюсеры обвиняют его в том, что он не оправдывает ожидания зрителей: они-то хотят, чтобы герои поцеловались и были счастливы до конца дней. Можно сделать вывод, что Седрик Клапиш, поступая по отношению к своим героям подобно тому, как его герой - по отношению к своим, действует не по недомыслию, а вполне осознанно. Ему кажется ненормальным, что поженившись, английский друг Ксавье и его русская балерина могут стать счастливыми. Ему нужно, чтобы жених с выпученными глазами блевал в раковину, невеста билась в истерике и рыдала, а разведенные родители скандалили - пока плывет по Неве пароходик и играют балалайки. Это якобы непошло и небанально. А по-моему, как раз наоборот.
маски

- Можно вас обнять?

- на мосту, соединяющем 1-ю Тверскую-Ямскую с Ленинградским проспектом обратилась ко мне девушка, выделившись из стайки себе подобных.
- А зачем?
- Это задание по тренингу. Мне нужно обнять 25 человек. Вы - двенадцатый.

Денег при себе мало, мобильник запрятан глубоко в кармане брюк, причин торопиться домой никаких - почему бы и не позволить себя обнять? Кто знает, когда в следующий раз обратятся с подобным предложением?