December 13th, 2004

маски

"Одержимость", реж. Пол МакГиган

Лучше не вникать в содержание фильма, а просто любоваться Джошем Хартнетом: ведь нисколько не дурнеет с годами, сучка! Потому что если сосредоточиться на содержании, будет уже не до глазок Джоша. Временные планы так перепутаны, что разобраться, где начало, где середина, откуда и куда движется сюжет, невероятно сложно. А если все же разобраться - получится какой-то французский водевиль а ля Эжен Лабиш или Саша Гитри. Фильм и представляет собой, собственно, ремейк известного французского фильма. Только странный какой-то ремейк. История про то, как девушка влюбилась в парня своей подруги и выдает себя за нее, одновременно встречаясь с другом влюбленного парня, явно предполагает комедию. Однако вместо откровенного фарса - эстетская псевдоглубокомысленная мелодрама, затянутая, пафосная, пустая.
маски

"Нора" Г.Ибсена, Театр "Шаубюне", Германия, реж. Томас Остермайер, программа фестиваля "NET"

При первом же взгляде на сцену еще до начала спектакля я испытал острый приступ дежа вю (позже выяснилось, то же почувствовал и пригласивший меня Paporotnik): стильная современная двухуровневая квартира, лестница, мебель в стиле Икея, пластиковые стены... Тоже Ибсен, только не "Нора", а "Гедда Габлер", не немецкий "Шаубюне", а райкинский "Сатирикон" (малая сцена), и не Томас Остермайер, а Нина Чусова. Чуть больше трех лет назад, в октябре 2001-го, мы видели зрелище, похожее на сегодняшнее до неприличия. Однако сколько бы не обвиняли уважаемые люди (в т.ч. и наша любимая Fermo_posta) Нину Чусову в пустой провокативности, Чусова, сократив "Гедду" Ибсена раза в три (а как иначе сегодня подступиться к этим хрестоматийным драматургическим монстрам позапрошлого столетия?), не стала калечить текст и переиначивать сюжет пьесы. Остермайер не просто перенес норвежскую драму конца 19 века в интернациональный хай-тековский интерьер наших дней, превратив "кукольный дом" в "домик Барби и Кена". Он поступил с "Норой" Ибсена примерно так же, как у российских режиссеров (не самых последних, в том числе - Генриетты Яновской, например) принято сегодня поступать с "Грозой" Островского: Катерина - проститука, Кабаниха - оплот народной нравственности. Нора Ибсена была пророком феминизма, подвижницей, святой, совершившей преступление ради любимого, который того не стоил, и в результате дерзнувшая, осознав тщетность своей жертвы, покинуть дом, оставить мужа и детей, что для эпохи Ибсена было настоящей революцией. Нора из спектакля театра "Шаубюне" - алкоголичка (сама пьет и другим наливает), лесбиянка (с подругой Кристиной их связывают явно не просто дружеские отношения, и ночевать, оставляя мужа, у Кристины Нора тоже намерена не случайно), психопатка (то отплясывает перед гостями в диком подростковом наряде, то сама себе увечья наносит и полощется окровавленная в аквариуме), матершинница (честное слово! некоторые слова при переводе пьесы на экране печатались с многоточиями!) и мужененавистница. Муж Норы Торвальд, напротив, хранитель семейного очага, человек серьезный, хозяйственный; если и скуп - то потому, что, в отличие от бестолковой супруги, думает о будущем семьи; если строг - то в силу воспитанности высоконравственности. Новый режиссерский взгляд коснулся не только двух главных героев. Друг семьи Норы, доктор Ранк, оказался ни с того ни с сего умирающим от СПИДа гомосексуалистом (в силу чего сцена, где получивший результаты последнего предсмертного анализа медик крошит в руках стекло и затем размешивает окровавленной рукой сок в графине приобретает особый драматизм). Ну а горничная Норы , разумеется, чернокожая (кстати, служанка Гедды Габблер в спектакле Чусовой была азиаткой).

Чуть не забыл. Ибсеновская Гедда шокировала буржуазную публику тем, что просто оставляла мужа и покидала дом. Зрителя эпохи врачей-спидоносцев и чернокожих служанок этим не удивишь: подумаешь, лесбиянка перебирается от постылого мужика к старой подружке! Поэтому Нора не просто уходит из дома. Она своего мужа жестоко расстреливает, а труп топит в аквариуме. (Вот Гедда Габблер у Нины Чусовой всего лишь сама застрелилась, причем, в отличие от нынешней Норы, в соответствии с текстом пьесы Ибсена).

А вообще ничего особо плохого про "Нору" Остермайера сказать нельзя. Грамотный такой новоевропейский спектакль. Со всем стандартным набором сценических средств современной драмы. Какие там "три тайны" Ибсена? (Была у старичка Генрика такая теория, по которой его "новая драма" строилась на постепенном раскрытии трех тайн - от мелкой, криминального характера - в случае с "Норой" это история о подделке подписи отца Норы на доверенности - до глобальной лжи, на которой держится буржуазное общество). Те тайны давно раскрыты и списаны со счетов. Правда, вместо них "новый европейский театр" подбрасывает новые загадки. Ну например: если доктор - умирающий от СПИДа гей, зачем ему перед смертью объяснятся в любви жене своего старого друга, да еще пытаться ее изнасиловать? Если Нора решила мужа бросить и произнесла по этому поводу пламенный спич - зачем ей его убивать? (А если решила убить - зачем перед этим ораторствовать?) Наконец, настоящие ли рыбки плавают в аквариуме или это всего лишь голограмма?

"И вообще весь современный театр - это пиздец" - сказал мне на прощание Paporotnik, оставшийся на фестивальный банкет, тогда как я поспешил в "Кристалл" на презентацию сольного альбома Фриды из "Полиции нравов".