December 6th, 2004

маски

"Долгая помолвка" Жан-Пьера Жене с Одри Тоту

Коллега из "КП", видевший этот фильм на пресс-показе, говоря, что фильм "странный" и "длинный", все же отметил: его стоит досмотреть до конца ради финала. Я честно ждал больше двух часов, в надежде, что финал будет каким угодно, только не таким, какой мне представился через две минуты после начала. Я был разочарован: фильм закончился именно так, как он только и мог закончится. Не то что не чем-то неожиданным, но наоборот, издевательски предсказуемо. Ну да ладно, это не самое плохое. Меня больше раздражало, что режиссер, долгие годы определявшийся с любимым жанром (снимая то абсурдистские чернушные комедии вроде "Деликатесов", то псевдоромантические сказки, а по сути, циничные притчи, как "Амели), теперь запутался в стиле внутри одного фильма. "Долгая помолвка" начинается в духе современного французского кино, такого же, как увиденный мной вчера "Влюбись в меня, если осмелишься" - с характерной для такого рода "произведений" спецификой сюжета и монтажа. Примерно на втором часу содержание первоисточника (детективный роман Себастьяна Жапризо) берет верх и фильм выруливает на стезю среднестатистического классического детектива, ближе к финалу сползая в сопливую мелодраму. Не знаю, хотел ли Жене от этих соплей иронически дистанцироваться, но ирония благополучно в соплях утонула, оставив на поверхности все тот же псевдоромантический пафос, которым режиссер не дорожит, а значит, и зритель не проникнется. Что в этом кино хорошо, так это даже не Одри Тоту, предсказуемая в каждом взмахе ресниц не меньше, чем развязка сюжета, а ее партнер Гаспар Ульель. Он само очарование, но в кадре он появляется редко, мало и даже ради него смотреть фильм до конца не стоит.
маски

Тили-тили-тесто ("Ромео и Джульетта" Городской театр Вильнюса, реж. О. Коршуновас, фестиваль "NET")

Спектакль крупного помола и крутого замеса: за три с половиной часа шекспировские герои успевают по нескольку раз вываляться и вывалять друг друга в муке, в начале действа приготовить несколько килограммов теста и потом, поиграв с ним вдоволь, бросаться в течение всего первого акта. Само собой, дело происходит на задрипанной кухне, где между сковородками, плошками и плитами отчего-то завалялись человеческие скелеты и обитые белой материей гробы. А в финале погибшие Ромео с Джульеттой застынут над бадьей с тестом с ножом в руках в позе "Рабочего и Колхозницы", демонстрируя, что предствленная стряпня и есть последнее достижение европейского театрального хозяйства.

Самое интересное, что в прошлом году фестиваль "NET" - "Новый европейский театр" - открывался тоже прибалтийским спектаклем, "Ревизором" латвийского режиссера Херманиса. И там на сцене тоже была кухня. Только вместо жонглирования тестом представляли фокусы с дрессированными курами. Прибалтийские мастера современного театра, попав в европейский контекст, изживают таким образом комплексы своего голодного советского детства?

В принципе, ничего плохого в замысле разыграть классическую драму на обшарпанной кухне нет. Тем более, что актеры Коршуноваса все же молодцы: и пучеглазая Джульетта, и облезлый синьор Капуллетти, и брутальный а ля Рикки Мартин Меркуцио, и распустеха-кормилица, причитающая, почесывая мохнатую промежность (под юбкой между ног у нее здоровый кусок меха - еще одна примета "нового европейского театра") и даже юркий, маленький, морщинистый Ромео. (Актер достаточно молод, хотя и не юн, однако лицо у него такое, каким отличаются стареющие геи, злоупотребляющие лечебной косметикой. Перед спектаклем и в антракте собравшиеся критики горячо обсуждали вопрос: если режиссер действительно любовник организатора фестиваля, может ли исполнитель роли Ромео быть одновременно любовником режиссера? Или одно из двух - грязная сплетня?) Гораздо хуже другое: в таком "европейском" театре нет совершенно ничего "нового". Стандартная провинциальная постановка. По-европейски провинциальная, разумеется - в российской провинции и такого не увидишь. Но для Европы "Ромео и Джульетта в кляре" - это пресно и невкусно.