November 25th, 2004

маски

Неугомонный дух ("Плоды просвещения" Петра Фоменко в Театре В.Маяковского)

Сегодня играли 300-й спектакль, а вообще он "долгожитель" - идет, кажется, уже больше 15 лет.

Хорошо это или плохо, но таких спектаклей давно не ставят: многофигурных, подробных. Пьеса Толстого, при этом, если отбросить доведенное постановщиком до карикатуры графское народолюбие, в сущности - водевильчик, напоминающий сценический хит Коуарда "Неугомонный дух": хитрая горничная, чтобы помочь землякам-крестьянам купить в рассрочку землю, разыгрывает явление потусторонних сил во время спиритического сеанса, на которых хозяин буквально помешан. И хотя обман раскрыт, цель достигута: барин получает долгожданное чудо, крестьяне - землю, а догадливая служанка - мужа.

Служанку Танюшу когда-то играла Гундарева. И теоретически я вполне мог ее в этом спектакле увидеть, как видел во многих других постановках Маяковки (в том числе в последней ее премьере "Любовном напитке" по пьесе Питера Шеффера "Леттиция и дурман"). Но почему-то никак не добирался, один раз даже пришел - но спектакль заменили, в тот вечер я смотрел вместо "Плодов просвещения" "Круг" Моэма. Гундаревой, конечно, давно нет, но все остальные на месте (Лазарев, Немоляева, Филиппов, Кашинцев, Лобоцкий) и спектакль, что самое удивительное, идет практически при аншлагах, хоть и редко. И надо признать, это справедливо: спектакль не похож на музейный экспонат. И на мастер-класс гениального режиссера, интересный актерам больше, чем зрителям, (а последние лет пять-шесть этим грешит Фоменко) - тоже. Слегка разболтанный, но очень даже живенький - в отличие от двух десятков спектаклей Маяковки, выпущенных позже и давно приказавших долго жить.
маски

Сам обманываться рад ("Обучение лжи", Германия, 2003, реж. Хендрик Хандлегтен)

Фильм начинается с того, что герой падает мордой в грязь. А дальше история раскручивается назад, к 1982 году, когда западногерманский старшеклассник Гельмут впервые влюбился в соученицу по школе и впервые потерял любовь. Потом сошелся с другой школьной приятельницей, изменил ей с соседкой по квартире, расстался с обеими, связался с отвязной спортивной журналисткой много старше себя, но забыл о ней, снова повстречавшись с первой любовью. Выяснилось, правда, что возлюбленная помимо него спала еще и с его другом, а может, и не только с ним. На горизонте маячит перспектива серьезных отношений еще с одной особой - но между ними снова встает призрак давней страсти.

Все это происходит на фоне левого движения в Германии, избрания, а затем переизбрания канцлера Колля, падения Берлинской стены... Но, в отличие, скажем, от глянцево-пафосных "Мечтателей" Бертолуччи, социальный фон этой немецкой драмы размыт до неразличимости. И ложь государственной власти и политических режимов кажется очень мелкой в сравнении с той повседневной ложью, в которой каждый обычный человек существует непрерывно. Не той, что он обманывает своих родителей, девушек, друзей (а они, в свою очередь, его - впоследствии родители главного героя, поначалу люди "самых строгих правил", тоже разведутся), а ложью для "внутреннего" потребления. Зачем мы обманываем других, как правило, можно рационально объяснить. А зачем обманывать себя? И почему от соблазна самообмана избавиться труднее, чем сказать правду в глаза близкому человеку, будь то мать или невеста? Ведь результат предсказуем - падение мордой в грязь?

В сюжете этого фильма есть все, чтобы его можно было считать подростковой мелодрамой (с поправкой на европейский кинофестивальный формат). Главное, что отделяет "Обучение лжи" от этого жанра - серьезное отношение авторов к проблеме. При всей ироничности многих моментов авторам явно не до шуток. Зрителям тоже. За всех судить не берусь, но я не раз вздрогнул, по ходу фильма наблюдая события, которые когда-то происходили со мной, слыша из уст персонажей слова, которые живут в моей памяти (некоторые - по десятку лет).

Ближе к финалу, когда герой приходит на встречу со своей первой любовью в кафе, где они когда-то впервые проводили время наедине, сюжет фильма напомнил мне "Большие надежды" Диккенса. Может, просто потому, что накануне ночью я читал его биографию. Но и в самом деле: самая опасная ложь - надежда. Надежда на то, что можно вернуть то, чего вернуть нельзя, или получить то, что невозможно получить и чего, почти наверняка, вообще не существует.
маски

Импотенция как философская категория (сценка об издержках производства)

Сцена представляет собой кабинет ведущих редакторов крупного семейного телегида. В дверь с грохотом вламывается журналистка.

Редактор: Ты хочешь поговорить про булимию?
Журналистка: Какая булимия?! Мне бы с импотенцией разобраться! Скажите, как можно писать про импотенцию, не употребляя слова "половой член"?
Редактор: Да, хорошо что эта тема не у меня в номере - я люблю конкретику...
Журналистка: Ага, и климакс в прошлый раз тоже шел не к вам, и предменструальный синдром...
маски

(no subject)

на Первом в дневнике "Фабрики звезд" Юлианна Караулова обнимает Майка Мироненко

а на "Культуре" рассказывают о гастролях петербургского театра им. В.Комиссаржевской со спектаклем А. Морфова "Дон Жуан"

вот и выбирай