November 9th, 2004

маски

Изображая "Жертву" ("Ва-банк" Марка Захарова по А. Островскому в "Ленкоме")

К "Ленкому" после тяжелого во многих отношениях дня дополз измочаленный в хлам и с единственной мыслью: зря иду, все равно засну на второй минуте спектакля и ни фига не увижу. Однако встреча за кулисами с моим главным редактором и его женой, наш короткий диалог (мое "Привет!" и его ответное "Еб твою мать!") и навеянные им мысли о завтрашней планерке настолько меня взбодрили, что усталость как рукой сняло. Не заснул. И даже ни на минуту не отвлекся на собственные мысли - чего со мной вообще почти никогда не бывает.

Марк Захаров не только очистил тупую и полную штампов пьесу Островского от лишних слов (в корзину пошло больше половины текста, туда и дорога), но и посадил героев на колеса - в букальном смысле. Вся сцена уставлена каретами - дорогими, золочеными, "движущимися моделями" - это и роскошь, и средство передвижения, и жилье, и сам способ существования (сценограф, естесствено, Олег Аронович Шейнцис). Все мчатся с бешеной скоростью - кто за деньгами, кто за любовью. И те и другие стараются друг друга обогнать. Мчится и сюжет - добегает до финала меньше чем за два часа (это включая почти получасовой антракт).

Жесткач страшный: спектакль Захарова- полная противоположность "плюшевой" мхатовской "Последней жертве" Еремина с Табаковым-Прибытковым и Зудиной-Тугиной. Там Прибытков - само обаяние. Прибытков Збруева - сдержанный, неулыбчивый, настолько себе на уме, что и не поймешь - действительно ли он любит Юлию или что другое имеет в виду. И Юлия Александры Захаровой - не чета "гламурной даме полусвета" Зудиной. У Захаровой Юля, и это близко к сути конфликта, не слишком красива и не так уж молода (ну так и дочь Марка Захарова постарше жены Олега Табакова). "Холодный кавказский парень" Салай Салтаныч (Чонишвили), спокойный, бессовестный и бесстыдный Дульчин (Певцов), туповатый Лавр Мироныч (Степанченко) и его взбалмошная пустышка-дочка Ирэн (Олеся Железняк, кажется, еще нигде не была такой женственной) - столь же неожиданны, сколь узнаваемы. И совершенно великолепная Анна Якунина в роли Глафиры Фирсовны - сказал бы, что на ней весь спектакль держится, если бы не остальные работы, не менее замечательные, но "звездные" и потому автоматически привлекающие к себе больше критического внимания.

Фирменная захаровская нарочитая "небрежность", реплики впроброс, без пафоса, без котурнов (а за небрежностью - - железная собранность всех участников действа, на сцене и вне ее) удивительна. Хотя присутствует в любом его спектакле, но все равно - как в первый раз. Работа Захарова с актерами абсолютно уникальна: он один умеет безупречно нащупать грань между абсолютным перевоплощением артиста в персонаж и "игрой в театр". Это позволяет каждому действующему лицу на сцене быть ОДНОВРЕМЕННО и героем, и актером, и проживать чужую жизнь, и параллельно выражать к ней свое (ну, прежде всего режиссерское, конечно) ироническое отношение. А так ИЗОБРАЖАТЬ любовь, подлость, глупость, ревность, жадность, как актеры "Ленкома", мало кто умеет. Никто не бьется в истерике, не катается по сцене, не кричит, не рвет на себе волосы или одежду - но от этого спокойствия, с которой люди торгуют своими и чужими чувствами, сделалось бы страшно - если бы это не было так смешно.

При этом Захаров не гонится за веяниями театральной моды, он не стал пьесу "осовременивать" внешне, приближать ее к нашему времени, играть, как Еремин, в синематограф и серебряный век. Просто динамика спектакля такова, что сомнений быть не может: это - про наше время. Ну, у Захарова по другому и не получилось бы - кто лучше него чувствует и выражает это время в театре? Не вечность (тут все равно нет равных Гинкасу), а вот это самое время, где всем всего не хватает, всем мало, всем надо, и не поймешь чего больше - денег или любви.

Так остро и конфликтно, но при этом так глубоко и остроумно, как Захаров, тему "любовь и деньги" никто не поднимает. Попытки неизбежно оборачиваются либо сатирическим фарсом (если верх берут "деньги"), либо сопливой мелодрамой в трехкопеечных декорациях-ширмах (это означает, что победила "любовь"). Но как ни странно, именно жесткий и динамичный "Ва-банк" Захарова (как, впрочем, и предыдущая его работа - "Плач палача" по Дюрренматту и Аную) гораздо сильнее, чем любая другая "Последняя жертва" (про мхатовские фантазии Еремы я вообще молчу) утверждает такую банальную и затертую романтическую истину, что если миром правит любовь - это правильно и красиво. А если деньги - уродливо, убого и смешно.