June 17th, 2004

маски

Книги, которые стыдно читать

Есть такие книги, которые читать стыдно. То есть получаешь удовольствие, но перед людьми за это удовольствие неудобно. Вот книжки Сергея Юрского, которые одна за другой выходят в "ВАГРИУСЕ" (мне пока только три подарили, причем первые две - автор). Первую - "Все время жара" - сейчас читает моя любимая начальница, третью - "Домашние радости" - я сам. Читаем, естественно, в основном в транспорте - а где еще? Делились тут впечатлениями - и пришлось признаться друг другу: стыдно. Потому что прямо в окружении недоумевающих пассажиров хохочем в голос. Ну невозможно удержаться. На днях ехал у кино, открыл "Домашние радости" на разделе "Три поэмы". На первом четверостишии -

Болея глаукомой, смотрел программу "Вести".
Зашел ко мне знакомый - Иван Иваныч Двести.
Фамилия говенная, и человек - говно.
Пальто на нем зеленое. Знакомы мы давно.

- еще удалось кое-как сдержаться. Но когда дошел до "Встреч с интересными людьми" -

Известный спец Максим Тарасов
Набрал в свой офис пидарасов.
Но опасаясь сильных стрессов
Не разделял их интересов.

- рассмеялся уже от души. А я вообще-то не очень смешливый, меня проще заставить заплакать, чем засмеяться. Но тут уж никуда не денешься - смешно ведь. А главное - все про жизнь! (Включая пародии на Шекспира, Островского и Беккета - на материале будней проктологической клиники). Только перед окружающими неудобно - они же еще не знают пока, насколько это на самом деле смешно!

Сергей Юрский. "Все время жара". "Попытка думать". "Домашние радости". Далее - еще четыре выпуска. "Вагриус", 2003-2004.
маски

Как у негра в жопе ("Отелло" Деклана Донеллана)

Все три с половиной часа меня не отпускало чувство, что я второй раз смотрю "Двенадцатую ночь", только почему то не узнаю Кузичева, Феклистова и Дюжева, понимаю их речь только через два слова на третье и никак не могу дождаться, когда наконец мужики начнут переодеваться в женские платья.

Актеры в "Отелло" у Донеллана, конечно, свои, британские, играют на английском - но в остальном все очень похоже. Что меня больше всего удивляет в режиссерской манере Донеллана - его патологическое пристрастие к статичности на сцене. Герои двигаются только в силу крайней сюжетной надобности и, переместившись на минимально необходимое количество метров, снова замирают "по стойке смирно". К счастью, у него это хотя бы не сказывается на динамике сюжета, смотреть, в целом, не скучно, а из-за отсутствия внешней изобретательности в классических шекспировских пьесах вдруг обнаруживаешь второстепенные сюжетные повороты, которых никогда не разглядишь в навороченных постановках более "продвинутых" режиссеров.

Но это не отменяет факта, что, несмотря на присутствие на сцене огромного чернокожего актера недистрофического, мягко говоря, телосложения, Отелло в спектакле не видно. Как и Дездемоны - волею режиссера она превратилась из юной романтичной героини в маленькую невзрачную домохозяйку. Если осталась в этой пьесе у Донеллана хоть какая-то романтика, то, как ни удивительно, благодаря Яго: характерный романтический злодей, хитрый, изобретательный, но в то же время сжигаемый изнутри страстями - он свою жену и любит, и ревнует гораздо сильнее, чем этот Отелло - эту Дездемону.

Я понимаю - режиссер не обязан превращать "Отелло" в романтическую драму, если уж он видит в ней семейную бытовуху на тему межрасового брака - а именно это и только это видит Донеллан в "Отелло" Шекспира. Но... вот Виталий Вульф любит вспоминать, что самый эротичный спектакль, который он видел в своей жизни - "Таня" с Марией Бабановой 1947-го года. Самый эротичный спектакль, который видел в своей жизни я - "Отелло" Някрошюса. Там, сведя к минимуму текст, сюжет и число персонажей, Някрошюс показал настоящую любовь - через пластику, через взгляды, через движение рук. Апогеем этого эротизма была сцена, где Дездемона омывает Отелло ноги - я более потрясающей, более откровенной и при этом более целомудренной метафоры секса не видел на сцене никогда. У Донеллана соответствующий момент решен как комическая сценка с большим пузатым негром и маленькой белой женщиной. Если сравнивать дальше: у Някрошюса сцена бури на море - музыкально-пластическая аллегория бури эмоций героя, у Донеллана - бестолково перемещающаяся по сцене массовка. Хотя ладно - сравнивать такие вещи в самом деле некорректно.

А вот что действительно интересно - так это единственная на общем ровно-статично-условном фоне гиперреалистическая сцена удушения Дездемоны. Вот тут Отелло проявил себя во всей красе - душил долго, со вкусом, со знанием дело, сначала на кровати, потом держа за шею на весу, а потом, когда Дездемона снова зашевелилась, доделывал свое черное дело подушкой. Но стоило только Дездемоне окончательно затихнуть, ревнивый мавр снова превратился в героя американских полицейских сериалов - в меру любопытного, в меру равнодушного, и думающего (по крайней мере, так казалось со стороны), где бы найти лоток с пепси-колой, чтобы запить съеденную перед командировкой на Кипр двойную порцию картошки-фри (благо серый костюм и штаны с подтяжками, из которых вываливается темнокожее пузо, это впечатление только усиливают).

Впрочем, это все же лучше, чем Додин. По крайней мере, в отличие от Додина (Лев Абрамович, кстати, почтил спектакль своим присутствием, сидел рядом с Инной Натановной Соловьевой), Донеллан неоригинален - но без пафоса, бессодержателен - но без занудства. Спасибо и на том.