June 9th, 2004

маски

Наука и жизнь

(Вместо эпиграфа:
- Это не филология. Это филоложество!
Восклицание профессора-языковеда на государственном экзамене по курсу структурной лингвистики)

Недавно меня спросили:
- Ну ты, филолог, скажи, как правильно писать: "пидАрас" или "пидОрас"?

А действительно - обычным правилом проверки безударных гласных путем подбора однокоренных слов, где эта гласная стоит под ударением, его не проверить - слово-то, говоря школьной терминологией, "словарное", но академические словари это весьма широко употребляемое в это время слово не рассматривают.

Но и на этом проблемы с пидарасами (они же - пидорасы) не заканчиваются. Помимо прикладного орфографического, вопрос имеет и фундаментальный лексикологический аспект: считать ли слово "пидарас"("пидорас") фонетическим (жаргонным, просторечным) вариантом литературного "педераст" - или же это отдельная лексема с своим особым денотативно-коннотативным содержанием? Если во главу угла ставить семантический подход к проблеме и отбросить стилистический аспект - это, несомненно, одно и то же слово, поскольку оба варианта абсолютно тождественны по смыслу и различаются лишь местом в стилистической системе языка и спецификой их бытования в живой речи.

А если "пидарас" и "педераст" - это, в сущности, одно и то же, то допустимо гораздо большее количество графических вариантов его написания, как то: педарас, педорас, пидерас, педерас и так далее (многие из этих вариантов с различной частотой употребляются на практике).

Если уже углубиться в теорию вопроса, то следует иметь в виду, что ведущим принципом русской графики в целом и русской орфографии в частности является фонемный принцип: то есть, в отличие от языков, где господствует принцип фонетический (как, например, в белорусском языке) или исторический (во французском, английском), русская графика стремится максимально точно передать фонемный состав входящих в слово морфем. Поэтому, чтобы определиться с пидарасами, надо выяснить фонемный состав этого слова хотя бы на уровне университетского курса Введения в языкознание.

Здесь возникают новые затруднения, поскольку значительное число фонем взволновавшего нас языкового знака находятся в сигнификативно и перцептивно слабых фонетических позициях.

*звук [п'] обозначает фонему <П'>, - здесь, к счастью, особых трудностей не возникает, поскольку [п'] стоит в относительно сильной позиции (перед безударным гласным переднего ряда)

*второй по счету графический знак обозначает гласный переднего ряда (о чем свидетельствует мягкость первого согласного), но какой? Позиция гласного - абсолютно слабая (вторая предударная). Правда, можно подобрать проверочное слово: усеченный вариант "пидораса" - "пИдор", где фонема <И> находится в сильной позиции (под ударением). С другой стороны, существуют и широко употребляется просторечный уменьшительно-ласкательный вариант "пЕдик", где с той же сильной позиции находится уже фонема <Е> Не говоря уже о наличии словарного слова "педераст", написание которого через букву "Е" санкционировано академическими словарями. Итого - перед нами гиперфонема <И/Е>

*[д] - сигнификативно сильная, но перцептивно слабая позиция согласного перед безударным гласным неясной фонетической природы (ср. чередование твердого и мягкого вариантов [Д]/[Д'] в словах "пидор"/"педик"); гиперфонема <Д/Д'>

*самая большая сложность - с гласным в первой предударной позиции, наиболее подверженной различным аккомодациям. Проверочных слов нет. Следовательно - гиперфонема <А/О/Э>

*[р] - абсолютно сильная позиция согласного перед ударным гласным непереднего ряда, фонема <Р>

*[а] - сильная позиция гласного звука (между двумя твердыми согласными под ударением) - фонема <А>

*[с] - поскольку мы договорились, что рассматриваем слова "пидарас" и "педераст" как фонетические варианты одной лексемы, звук [с] находится в абсолютно (и сигнификативно, и перцептивно) слабой позиции - на конце закрытого слога перед другим глухим твердым согласным. Следовательно, имеем гиперфонему <С/З>

*[т] - присутствует только в одном из фонетических вариантов анализируемого слова (педераст), причем в абсолютно слабой позиции (на конце слова); в другом варианте (пидарас) мы имеем чередование с нулем звука. Гиперфонема <Т/0>

А значит, фонемный состав столь интересующего нас слова выглядит следущим образом:

< П' И/Е Д/Д' А/О/Э Р А С/З Т/0 >

в связи с чем определение нормативности написания слова "пидарас" в любых его вариантах (за исключением варианта "педераст") является проблематичным до включения его в своды академических словарей по русской орфографии (Издательство Академии Наук РФ)

П р и м е ч а н и е. Все изыскания проводились в русле традиций московской фонологической школы и теории Михаила Панова. В контексте петербургской фонологической школы результаты неизбежно получились бы иными (в частности, вопрос о написании второй гласной решался бы более конкретно и однозначно: в проверочном слове "пидОр" звук [О] проговаривается достаточно четко и в рамках концепции Матусевич его позиция может квалифицироваться как сильная, а следовательно, вариант написания через букву О слова "пидОрас" по петербургской фонологической системе следует признать орфографически нормативным).

И вообще, если бы я на третьем курсе не увлекся журналистикой, а продолжил бы свою деятельность на поприще преподавания русского языка и литературы, то на вопрос школьников, через какую букву им писать им слово "пидарас", ответил бы, что в современном цивилизованном обществе вместо негативно окрашенного термина "пидарас" можно употребить стилистически нейтральное "гей" или даже научно-терминологическое "гомосексуалист". Ну а уж если речь в тексте идет о человеке, которого иначе как "пидарас" назвать трудно - то в письменной речи лучше ограничиться усеченным вариантом "пидор".
маски

Финский пирог ("Молодые боги")

Кучка подростков снимают на видео свои первые сексуальные опыты. Получается плохо - и с видеосъемкой, и с собственно сексуальными опытами. Идеальная сюжетная завязка для порнофильма, в крайнем случае - для забойной подростковой комедии в духе "Американского пирога"!

Как бы не так. В погоне за "хорошей картинкой" одному герою пришлось пережить, как его жирный мужик в жопу оттрахал, другому - разочарование в первой любви, третий вообще погиб, а главный герой выяснил, что склонность к подобным видеоопытам у него семейная: папа во время секса, записываемого на пленку, случайно задушил маму, а потом с собой покончил. То ли географическая (но и только!) близость к "Догме" сыграла с авторами злую шутку, то ли "горячий" финский темперамент, но вместо отвязного эротического экшна "Молодые боги" получились пафосной агиткой "за" настоящую любовь и "против" вуайеристских отклонений. Рекомендуемой к просмотру на уроках этики и психологии семейной жизни в старших классах средней школы.

Ну хорошо - не захотели снимать подростковую комедию, решили прослыть на весь мир интеллектуалами и сделать "фестивальный" фильм. Ну так и этого не получилось! Получиласьстранная помесь "фестивального кино" с любительским порно. Только для фестиваля класса "А" "Молодые боги" все же недостаточно навороченные, а для порнографии - недостаточно откровенные, к тому же - и тут с нашими ведущими кинокритиками из журнала "Афиша" трудно не согласиться - члены у актеров слишком маленькие.
маски

Посмеяться - и забыть (Цитата, еще цитата)

Книга прочитана до конца. "Книга смеха и забвения" Кундеры.

Что остается от прочитанной книги? От многих - вообще ничего. От большинства - общее впечатление по пятибалльной шкале и никаких конкретных ассоциаций. От некоторых - смутное представление о сюжете. Или парочка любопытных фраз. Единицы остаются с тобой навсегда.

Может, "Книга смеха и забвения" - и не из тех, что останутся со мной навсегда. Вот "Бессмертие" точно останется - в этом году ровно десять лет, как с этого романа началось мое знакомство с Кундерой. Погружение в его полифонию лейтмотивов, образов, сюжетов, противоречащих друг другу философских систем, явных и скрытых литературных реминисценций.

Его проза ассоциируется у меня с симфониями Малера - сложная, непредсказуемо развивающася мелодия, многоголосие, в котором у каждого инструмента в удвоенном составе оркестра есть своя уникальная партия, гармоничные переходы от похоронного марша к веселому танцу и обратно. (Ассоциация объяснима: Малер - музыкальная тема "Бессмертия"). "Смешные любовные истории" тоже останутся - тем более, что недели, в которые они были мной прочитаны, пришлись на один из самых страшных периодов в моей жизни, когда было совсем не до смеха.

"Книга смеха и забвения" - это скорее необязательное послесловие к "Вальсу на прощание" или столь же необязательное предисловие к "Невыносимой легкости бытия" - самому слабому, на мой взгляд, роману Кундеры из написанных до "Бессмертия" (про выпущенные позже "Неспешность" и тем более "Подлинность" говорить еще труднее).

Необязательное - но неизбежное. Как процесс настройки инструментов в оркестре перед концертом. Когда музыканты пиликают себе под нос каждый - свое, но в их общем нестройном гуле угадываются мотивчики шедевра, который вот-вот зазвучит.

"Люди кричат, что хотят создать лучшее будущее, но это неправда. Будущее - это равнодушная и никого не занимающая пустота, тогда как прошлое исполнено жизни, и его облик дразнит нас, возмущает, оскорбляет, и потому мы стремимся его уничтожить или перерисовать. Люди хотят быть властителями будущего лишь для того, чтобы изменить прошлое. Они борются за доступ в лабораторию, где ретушируются снимки и переписываются биографии..."

"Быть трупом казалось ей невыносимым унижением"

"...Сексуальность, освобожденная от дьявольской связи с любовью, стала ангельски невинной радостью"

"Каждый объяснял смысл слов другого по-своему, и между ними царила прекрасная гармония. Прекрасное единодушие, основанное на непонимании"