January 13th, 2004

маски

Невыносимая жестокость бытия

Предполагается, что разочарование несет облегчение. Но в том-то и дело, что я не разочарован в человеке, которого я люблю. Да, он не сомневается, что Бог создал этот мир только для того, чтобы лично ему сделать приятное; он уверен, что вокруг него вращается Вселенная; он считает, что морально то, что ему удобно, и аморально все то, что мешает ему наслаждаться жизнью; все это позволяет ему поступать с людьми нечестно, некрасиво и неприлично. Но это не открытие для меня. Таким я его и узнал когда-то, таким, и именно таким, он оказался для меня интересен - интереснее, чем кто-либо другой. И осуждать его, обижаться на него, тем более пытаться мстить я не имею права и никогда себе не позволю. Обижаться я если и могу, то разве что на себя: в конце концов, он поступал со мной так, как я позволял ему со мной поступать. Я позволял ему это осознанно, понимая, чем это для меня закончится. Для меня не оказалось сюрпризом, что он, устроившись с моей помощью на работу, начал вставлять мне палки в колеса; что заняв денег, не захотел их возвращать; что, благосклонно приняв по необходимости от меня то немногое, что я могу ему дать, он не посчитал себя обязанным сделать что-то хорошее мне в ответ. Его нельзя называть бессовестным или неблагодарным, его вообще нельзя оценивать в таких абстрактных категориях, как "доброта", "совесть", "стыд", "благодарность". Но такой, какой есть, он гениален, безупречен, совершенен.
маски

С тяжелым чувством

Господи, до чего тяжко, будучи законченным психом, чувствовать себя при этом самым нормальным человеком среди тех, кто тебя окружает
маски

Лингвоанализ

Замечали, что практически во всех языках мира сексуальные действия обозначаются глаголами с модальным значением?
маски

"Трудности перевода"

Еще один вечер в темном зале кинотеатра. Самое оригинальное в "Трудностях перевода" Софии Копполы - неожиданный взгляд на проблему "восток-запад". Обычно она решается так: уставший от бездуховности западного общества герой попадает в мир древней восточной культуры и в его душе просходит под ее воздействием судьбоносный перелом. У Копполы все наоборот. Япония здесь - мир дебильных телешоу, уродливых крикливых мультяшек, безумия электронных игр и плохой кухни. И даже великолепные сады с Фудзиямой на заднем плане кажутся высококачественной цифровой декорацией. А западный человек - носитель подлинной культуры, который в этом ненормальном мире чувствует себя крайне неуютно и встретив другого такого же, автоматически тянется к нему. Да, есть подтекст, ирония не только на уровне слова, но и на уровне изобразительности, замечательная Йохансон, но впечатление все это оставляет хоть и хорошее, но неглубокое. А вот на "Городских девчонках" - примитивном, в сущности, фильме - я просто обревелся. И какое из этих двух произведений прикажете считать более значительным - то, которое лучше сделано, или то, которое сильнее цепляет? И почему эти два качества не всегда совпадают?
маски

Траектория Грасса

Старая история про пса Харраса, щенка которого подарили Гитлеру, и девочку Туллу не дает покоя нобелевскому лауреату. "Траектория краба", увы, далеко не "Собачьи годы", и уж тем более не "Жестяной барабан". Да и девочка Тулла в новом романе Грасса - уже мама рассказчика, которому самому под 60, и бабушка главного героя, юного Конрада. Который застрелит парня, с которым познакомился в интернете, за то, что тот называет себя евреем (на самом деле убитый - даже не еврей, просто придумал это о себе). Временами Грасс кажется старым психом, воюющим с ветряными мельницами - призраками Второй мировой. Он наблюдает продолжение войны и в Интернете, и на улицах европейских городов. Но псих - не он, а те, кто его таковым считает. Потому что война действительно продолжается. Чтобы убедиться в этом, необязательно даже новости по телевизору включать - достаточно просто выйти на улицу.