Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

что главное в образе покойника? ("Театральный роман", реж. Юрий Гольдин, Олег Бабицкий, 2002)

Впервые смотрел этот уже почти десятилетней давности телефильм до конца и пристально - раньше пытался урывками, но меня отталкивала и общая картинка, и отдельные персонажи. Фильм действительно неровный, много спорных, сомнительных, а то и неприемлемых моментов, особенно что касается финала: после того, как Максудов поднес к виску пистолет и раздался выстрел следует сцена репетиций, выносят гроб и Иван Васильевич, показывая актерам, как следует играть покойника, приглашает сидящего в зале Максудова лечь в гроб и подать пример, а затем кино венчает монолог Михаила Швыдкого в роли абстрактного театроведа, зачитываюего абзац из предисловия к роману ("...самоубийца никакого отношения ни к драматургии, ни к театрам никогда в жизни не имел..."). И все же я поймал себя на том, что в целом он мне нравится и смотреть его интересно. Не совсем понятно, правда, почему Максудова играет Игорь Ларин, а не какой-то более достойный актер - данное кастинговое решение явно осознанное, но и явно ошибочное, несмотря на то, что портретного сходства с Булгаковым добиться удалось. Но Максим Суханов в роли Ивана Васильевича добивается еще большего портретного сходства со Станиславским, и это одна из лучших, а может быть и лучшая, киноработа Суханова, к тому же Суханов играет еще и Бомбардова, то есть присутствует в фильме постоянно, как образ, распадающийся на зеркальные отражения, инфернальный и загадочный. Не все актеры так же хороши и убедительны, но многие - Мысина-Торопецкая, Сухоруков-Тулумбасов, и список можно продолжать.

Однако больше, чем конкретные персонажи, чем общий антураж, нарочито-театральный (например, в эпизоде, где Максудов на Сивцевом Вражке читает Ивану Васильевичу "Черный снег", прямо в кабинете идет снег и падает на пиджаки героев, хрустит под ногами), меня и привлекло, и смутило обстоятельство иного рода, которое, насколько я понимаю, режиссеры и, вероятно, их соавтор-сценарист Евгений Унгард привнесли от себя. Правда, Булгакова я по такому случаю не перечитывал, но помнится, "Театральный роман" - это не столько драма художника, несмотря на все мытарства и перипетии с пьесой, сколько сатирический памфлет на театр - и на конкретный Художественный, и не театр как таковой, театр как цех и театр как институт, встроенный в более сложную общественную систему. В инсценировках за "отчетное десятилетие" всякий раз доминировало именно это, сатирическое начало: у Любимова, разумеется, сатира была направлена прежде всего на логику взаимоотношений людей театра с законами времени, уже и конкретнее - с властью ("мы против властей не бунтуем" - реплика тетушки Настасьи Ивановны в таганском спектакле оказывалась одной из "ударных", концептуальных, а пространство выстраивалось вокруг "золотого коня" из пьесы про 18 век "Фаворит", которую смотрит Максудов на Учебной сцене театра), у Богомолова - непосредственно на людей театра (и тогда в центре внимания оказывался не столько Максудов, человек нетеатральный, сколько Иван Васильевич), что сейчас наваяют Пирогов с Поповски - неизвестно, должны были прогоны играть в конце апреля, но по сей день ни слуху ни духу. Телевизионный же "Театральный роман" по проблематике в первую очередь философский, пусть и на своем, скромном, не особенно глубоком уровне. Тем не менее - может быть у меня такое ощущение возникло случайно, мне показалось - весь телефильм поголовно все персонажи, от Ивана Васильевича до распоследнего человечка, не говоря уже о Бомбардове, которому отводится совершенно особое место (и который является "двойником" Ивана Васильевича) пытаются Максудова не растоптать, не унизить, а наоборот, задвигая его пьесу, не давая ей хода, защитить от чего-то несравнимо более страшного, чем неудача на театре. Они постоянно и намекают, и открытым текстом говорят: не надо, не лезь, оставь ты это дело. Все говорят, вплоть до тетушки Настасьи Ивановны, не просто искренне, от глупости неизбывной изумляющейся, зачем же нужно новые пьесы писать, когда старые можно играть-не переиграть, но как будто что-то знающей и понимающей то, что Максудову, на собственном сочинении зацикленном, незаметно, недоступно. Это, конечно, не оправдывает никого, не делает театральный мир менее смешным, менее безумным - но представляет драму Максудова (а в телефильме, в отличие от инсценировок, главное - именно драма автора, а сатира - фон, хотя и важный) в совсем ином свете.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments