Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Category:

"Герой нашего времени" М.Лермонтова, Школа-студия МХАТ, курс К.Серебренникова ("весна на Винзаводе")

Я видел "Героя нашего времени" в набросках почти полтора года назад, и тоже на "Винзаводе" - тогда Серебренников впервые показал своих студентов, еще второкурсников на тот момент (третий семестр), публике:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1607893.html?nc=6

Год спустя, в доработанном виде, четырехчасовой опус с двумя антрактами по мотивам "Героя нашего времени" играли в репзале Школы-студии, но исходя из того, что, как говорит бывший министр культуры Н.Л.Дементьева, "я "Гамлета" уже видела", мне показалось - спешить смотреть новую, дополненную версию не стоит. Теперь в рамках большого проекта, фестиваля, не знаю как правильно назвать, "Героя" четыре дня подряд снова играли на Винзаводе, но уже в другом корпусе - в подвале главного винохранилища. Я приходил в третий день, и несмотря на некоторые чисто бытовые неудобства (помимо обстановки непосредственно в помещении, к которой я был морально готов, еще и на улице погода не радовала, а ждать начала каждой части приходилось наверху, во дворе), рад, что дошел - к тому, что я смотрел в декабре 2009-го, нынешний "Герой" не имеет отношения практически никакого.

Возможностями, которые предоставляет пространство бывшего винохранилища, режиссерская группа курса воспользовалась в полной мере, иногда даже кажется, что и сверх того. Каждый из пяти эпизодов играется в отдельном помещении. Первый, "Максим Максимыч", и последний, "Фаталист" - в одном и том же. Главы романа переставлены - в книге они следуют порядку, в котором автор знакомится с героем, в спектакле предпринята попытка восстановить хронологию жизни самого Печорина. Об этом филологическом изыскании сообщает "экскурсовод" с мегафоном, который проводит группу зрителей после "Максим Максимыча" в соседний зал, где разыгрывается "Тамань".

Между прочим, крупнейшие филологи порой посвящали свои исследования именно отдельным главам "Героя нашего времени", а не только роману в целом: Лотман - "Фаталисту", Жолковский - "Тамани". Поскольку полтора года назад зрителям была представлена именно "Тамань", по этому эпизоду и легче всего сравнить того "Героя" и этого. Правда, сравнивать трудно, настолько они разные, хотя уже тогда в "Тамани" Печорина играл Харальд Розенстрем. За прошедшее время он уже успел сыграть небольшую, но заметную роль в "Отморозках", только что на фестивале норвежского кино в "35 мм" прошел фильм "Апельсиновая девушка" с ним в главной роли, но на тот момент Розенстрем просто казался еще одним (что не такая уж редкость в последние годы) иностранным студентом Школы-студии МХАТ, а его персонаж - интуристом, заехавшим на окраину русской империи, где его благополучно обвела вокруг пальца туземка. Мне тогда показалось, что это на своем уровне очень точно попадает в суть повести, как ее в своей "Семиотике "Тамани" охарактеризовал А.К.Жолковский, называя "Тамань" "самым загадочным образчиком прозаического искусства Лермонтова". Жолковский пишет о "снижении" романтической фабулы, которая строится автором на литературных клише (и прослеживает их генезис в повести довольно подробно). В этюде 2009 года "странствующий столичный аристократ" (как описывает героя Жолковский) превращался в современного туриста, и соответствующие изменения претерпевала "местная, простонародна, дикая, преступная и поэтичная героиня", но сохранялась исходная формула "вторжения", адекватным первоисточнику оставался и характер героя, провоцирующего авантюрную коллизию не в силу увлечения девушкой, но просто от скуки - и этот путь приводил к заложенному в оригинале "развенчанию романтических масок". В спектакле образца 2011 года "Тамань" (она следует за "Максмим Максимычем" без антракта, но с переходом в другое отделение подвала) - экшн-кульминация спектакля. Действие происходит в полутьме, прорезанной фонариками, и строится как последовательность кинематографически коротких "картинок". Грохот и плеск морских волн имитируется ударами мокрых пододеяльников о деревянный настил, через головы зрителей летят веревки и сумки с "контрабандой" (не всегда долетают - я сидел в первом ряду и веревка упала мне на голову, но ничего страшного, когда в "Сиротливом западе" Театра Наций изображающие ангелов пластиковые бутылки с водой летят - намного страшнее). Слепой (Филипп Авдеев) - персонаж откровенно гротескный. Динамизм порой граничит с банальной суетой. Смотрится сие зрелище, что и говорить, эффектно - но скромный этюд, который я видел в прошлый раз, был не только точнее и содержательнее, но еще и выигрышнее для исполнителей, а они пока что студенты, и важнее было бы раскрыть их возможности, к чему режиссура эпизодов располагает далеко не всегда.

В максимальной степени благодатным как раз для демонстрации исполнительских талантов и навыков оказывается средняя, центральная часть спектакля - "Княжна Мери", самая длинная по продолжительности и самая целостная. В ней - три Печорина, действующих попеременно, и три Мери, сосуществующих по большей части параллельно, а также два Грушницких, два Вернера и т.д. Эпизоды с участием лермонтовских персонажей перебиваются информацией рекламного характера о пользе минеральных вод и просветительского - об их воздействии на те или иные органы человеческого организма, что придает романтической интриге иронический контекст, как и собственно санаторные процедуры - ванны, ЛФК, солярий (что идет, впрочем, тоже от Лермонтова - "водяное общество"). Внутри этой части также есть дивертисмент в духе почти цирковом - показанные нарочито дешевыми, сниженно-травестированными фокусы-трюки Апфельбаума (Максим Мышанский из режиссерской группы курса), своего рода спекталь в спектакле или, если угодно, цирк в спектакле: Апфельбаум распиливает свою ассистентку (Евгения Афонская) - неудачно, девушка с криком вскакивает из картонного ящика и готова прибить горе-фокусника порезанной, окровавленной рукой. Главным предметом игры на протяжении всей части служит "персидский" ковер. При этом сцена дуэли решена скорее в традиционно-психологическом ключе - что не мешает ей, как мне показалось, быть одной из самых сильных в спектакле в целом и сильнейшей - в этой его части.

С одной стороны, такой "Герой нашего времени" интересен взаимодействием современной режиссуры с хрестоматийным текстом, и все операции над ним - от лексико-стилистических (благодаря чему камуфляжно-тельняшечный антураж и бытовые детали вроде кассетного магнитофона или карамелей "Рачки", которые так любит Бэла, не вступает ни в малейшее противоречие с прозой Лермонтова) до композиционных (спектакль выстроен таким образом, что последние его две части, "Бэла" и "Фаталист", они же - первая и последняя у Лермонтова, играются одновременно в разных помещениях, а зрители, разбившись на группы, смотрят их по очереди, и "Фаталисту" предшествует небольшой экзерсис, где сам подход к классической прозе пародируется в стиле студенческого капустника: так, ты - Печорин, а ты - ...). С другой - не всегда просто определить, где концептуальное режиссерское мышление ограничивается чисто прикладными, педагогическими задачами студенческого (как ни крути) спектакля.

Прогресс студентов курса - налицо, рост - колоссальный. Но в навороченной, иногда по делу и не без сюрпризов (выходя со спектакля ближе к полуночи, едва не спотыкаешься о "свиную голову" из "Фаталиста"), а порой явно на пустом месте, откровенно избыточной режиссуре опять не всем удалось раскрыться. И даже заметные работы порой оставляют половинчатое впечатление: Риналь Мухаметов в роли одного из Печориных в "Княжне Мери" слишком навязчиво эксплуатирует одну краску, одну-единственную интонацию, а Артем Шевченко своего Максим Максимыча подает временами с таким нажимом, что и по меркам щепкинской школы посчитали бы перебором, а уж тем более мхатовской. Многое из того, что я отметил полтора года назад в отношении увиденного только что актуально, многое я мог бы повторить слово в слово. Однако уже "Отморозки", завершенные, как я понимаю, позже, чем "Герой нашего времени" обрел нынешнюю форму - работа совсем иного уровня. И дело не только в том, что их ставил сам Серебренников. Те же самые студенты, от Авдеева до Мухаметова, реализуют там свои возможности намного более успешно. Тогда как "Герой" - это интересный, содержательный, но все-таки прежде всего "ученический" опыт. Что, разумеется, нелепо было бы ставить в упрек студентам-третьекурсникам.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments